Гиперборей

Сумерки опускались быстро, от деревьев побежали угольно-черные тени, подминая и пожирая траву и кусты, но до наступления полной тьмы он изо всех сил старался убраться как можно дальше от опасного места.

Гульча спросила глухо, не поворачивая к нему головы:

— Что случилось? Что за нелепая борьба с самим собой?

— Я неверно зажег костер, — ответил Олег.

Она покосилась на него, лицо пещерника было решительным. Ее начал захлестывать гнев, она проговорила с трудом:

— Ты снялся со стоянки... из-за неверно выполненного ритуала?

— Я пещерник, — напомнил он.

 — Для меня это важно."

"Они неслись в наступающую ночь. Олег чувствовал холод в сердце. Его знобило. Расплата за лень! Разжег бы костер ударом кремня, спал бы спокойно. А призвал на помощь магию — его услышали все волхвы на сотни верст, а сильнейшие из них — и на краю света. Сейчас все, владеющие магией, знают, где он находится! В том числе и те, кто люто ненавидит его, кто следит за ним. Странно! Он был уверен, что врагов у него не осталось.

ГЛАВА 8

Уже в полной тьме, когда они скакали под ночными звездами, а лунный свет серебрил высокую траву, Олег увидел вырастающую темную стену, сказал напряженно:

— Туда, к деревьям! Переночуем под ветками.

— Боишься, что на тебя упадет черепаха, как на Сократа? — спросила Гульчачак язвительно.

Он промолчал, и она подумала, устыдившись, что варвар не может знать этого славного имени.

Спешившись на опушке, Олег ввел коней под раскидистые ветви дуба, что рос в сотне шагов от опушки, расседлал, привязал к мордам торбы с овсом.

Гульча уже без понуканий собрала в потемках хворост, всякий раз поднимая визг, когда пальцы в темноте хватали вместо гладкого сучка скользкую лягушку. Олег разжег огонь двумя могучими ударами кресала по огниву. Когда костер разгорелся, они долго сидели бок о бок, глядя в меняющееся пламя.

— Ты волхв, ставший пещерником, — медленно сказала Гульча. — Такие волхвы достигают великой мощи, мне говорил брат.

Она впервые после бегства из горящего града обров упомянула брата. Олег поморщился:

— Одни достигают, другие нет.

.. В любом случае, подлое дело — быть волхвом.

Она смотрела с удивлением. Олег сказал терпеливо:

— Человек ценит свободу. Идет на любые муки, даже сам уходит из жизни, но добровольно не идет в рабство. Волховство, магия, чародейство — рабство худшего свойства: рабство духа. Чудеса совершаются по воле богов, а сами волхвы не знают, как и почему. Любые обряды становятся унизительными, если смысла не знаешь, а повторять надо.