Хотя, может, Джесс не поехала с ними, дай я напишу и узнаю…
— Вот. — Адам положил на ее кровать нечто черное и аккуратно сложенное. — Можешь надеть, если хочешь.
Она скептически осмотрела предложенную вещь.
— Что это?
— Футболка. Я спал в ней вчера, но, вероятно, это лучше, чем твое платье. Для сна, я имею в виду, — добавил он, слегка покраснев.
— О!
Оливия взяла футболку и тут же заметила три вещи: она была такой огромной, что достала бы ей до середины бедра, а может, и ниже; она пахла божественно, кожей Адама и кондиционером для белья, Оливии хотелось зарыться в футболку лицом и вдыхать этот запах неделями; а на груди шла надпись большими белыми буквами…
— «Биониндзя»?
Адам потер затылок.
— Я ее не покупал.
— Ты ее… украл?
— Это был подарок.
— Что ж. — Она улыбнулась. — Чертовски хороший подарок. Доктор ниндзя.
Он бесстрастно посмотрел на нее.
— Расскажешь кому-нибудь, я буду все отрицать.
Оливия хихикнула.
— Ты уверен, что можешь дать ее мне? А что наденешь ты?
— Ничего.
Она, должно быть, слишком сильно разинула рот, потому что он удивленно посмотрел на нее и покачал головой.
— Шучу. У меня футболка под рубашкой.
Она кивнула и поспешила в ванную, очень стараясь не встречаться с ним взглядом.
В одиночестве, под горячими струями, было гораздо труднее думать только о несвежих суши и усмешке Адама и забыть, почему она сегодня три часа навязывала ему свое общество. Том повел себя с ней отвратительно, и ей необходимо сообщить об этом в отдел кадров.
Необходимо рассказать обо всем Адаму. Необходимо сделать что-то. Но каждый раз, когда Оливия пыталась обдумать это рационально, у нее в голове раздавался его голос: «посредственность», «красивые ножки», «бесполезно», «вторично», «умильная слезливая история» — так громко, что она боялась, как бы ее череп не раскололся на куски.
Так что Оливия постаралась принять душ как можно быстрее, отвлекая себя чтением этикеток на шампуне Адама и его геле для душа (там было что-то гипоаллергенное с правильным pH-балансом, что заставило ее закатить глаза), и вытерлась настолько быстро, насколько позволяли человеческие возможности.
Она сняла контактные линзы и стащила немного зубной пасты. Ее взгляд упал на его зубную щетку, угольно-черную вплоть до щетины, и Оливия не могла сдержать смешок.
Когда она вышла из ванной, Адам сидел на краю постели, одетый в клетчатые пижамные штаны и белую футболку.
