— Он убрал с ее лба прядь волос. — И говорят, я храплю. Есть свидетели.
Она ахнула в притворном возмущении.
— Кто посмел? Скажи мне, кто это говорит, и я лично отомщу за тебя. — Она взвизгнула, когда он прижал ледяной стакан к ее шее, а затем расхохоталась, подтянула колени к груди и попыталась увернуться от него. — Извини! Ты не храпишь! Ты спишь как прекрасный принц!
— Так-то лучше.
Он милостиво поставил стакан обратно на тумбочку, но Оливия по-прежнему лежала с покрасневшими щеками, свернувшись калачиком и тяжело дыша после борьбы.
Он улыбался. У него на щеках были ямочки. Так же он улыбался ей в шею, та же улыбка щекотала ее кожу и заставляла смеяться.
— Кстати, извини за носки. — Она поморщилась. — Я знаю, это спорная тема.
Адам опустил взгляд на радужный трикотаж, обтягивающий ее икры.
— Носки — спорная тема?
— Не носки как таковые. А вопрос, снимать ли их во время секса.
— Правда?
— Чистая правда. По крайней мере, так написано в журнале «Космополитен», которым мы бьем тараканов.
Он пожал плечами как человек, который в своей жизни читал только «Медицинский журнал Новой Англии» и, возможно, «Вестник толкателей пикапов».
— Почему это кого-то волнует?
— Может, потому, что у партнера могут быть чудовищные, безобразные пальцы на ногах, а ты не будешь об этом знать?
— А у тебя безобразные пальцы?
— Поистине гротескные. Меня надо показывать на ярмарках. Мои пальцы несовместимы с сексом. По сути, встроенный контрацептив.
Адам вздохнул, но ей явно удалось его развеселить.
Он изо всех сил старался сохранить угрюмый, хмурый, глубокомысленный вид, и Оливии это ужасно нравилось.
— Я несколько раз видел тебя в шлепанцах. В лаборатории, кстати, нельзя ходить в таком виде.
— Ты, должно быть, ошибся.
— Да неужели."
"— Мне не нравятся ваши намеки, доктор Карлсен. Я очень серьезно отношусь к рекомендациям Стэнфорда по охране окружающей среды и технике безопасности, и… Что ты…
Он был намного крупнее ее, он мог держать ее одной рукой за живот, пока стаскивал с нее носки, и почему-то это было очень приятно.
Оливия усердно сопротивлялась и, возможно, поставила ему пару синяков, но, когда ему наконец удалось стянуть с нее гольфы, она задыхалась от смеха. Адам благоговейно гладил ее ступни, как будто восхищался их изяществом и идеальной формой, несмотря на то что она бегала по два марафона в год.
— Ты была права, — сказал он.
Тяжело дыша, Оливия вопросительно посмотрела на него.
— У тебя довольно отвратительные ноги.
