— Ах, Адам, вот как?
Она стиснула зубы.
— Да. Адам. Как я должна называть своего молодого человека, чтобы тебе понравилось? Доктор Карлсен?
— Если бы ты хоть вполовину сочувствовала кому-то из аспирантов, ты бы бросила своего гребаного молодого человека.
— Как… Ты вообще понимаешь, как бессмысленно?..
Не было смысла заканчивать предложение, так как Грег вылетел из лаборатории, хлопнув дверью и явно не интересуясь ничем, что могла бы сказать Оливия. Она провела рукой по лицу. Произошедшее выбило ее из колеи.
— Он не… он так не думает на самом деле.
По крайней мере, не о тебе, — сказал Чейз, почесывая затылок. Приятное напоминание о том, что все время разговора он стоял тут. Место в первом ряду. Должно быть, понадобится минут пятнадцать, прежде чем об этом узнают все. — Грегу нужно защититься весной, вместе с женой. Чтобы перейти на следующую ступень вместе. Они не хотят жить порознь, ты же знаешь.
Она кивнула: она не знала, но могла себе представить. Гнев частично рассеялся.
— Да ну.
«Если он будет со мной ругаться, это не поможет ему закончить свою работу раньше», — не стала добавлять она.
Чейз вздохнул.
— Это не личное. Но ты должна понимать, что это странно. Потому что Карлсен… Может, ты с ним никогда не работала, но ты должна знать, что он за человек, так ведь?
Она не знала, что ответить на это.
— И теперь вы с ним встречаетесь, и… — Чейз с нервной улыбкой пожал плечами. — Невозможно принять чью-то сторону, но иногда может показаться, что это необходимо, понимаешь?
Слова Чейза застряли у нее в голове до конца дня.
Оливия думала о них, когда прогоняла мышей через протокол эксперимента, а затем позже, когда пыталась понять, что делать с двумя отклонениями, которые затрудняли интерпретацию ее выводов. Она обдумывала это, пока ехала домой на велосипеде, подставляя щеки и волосы горячему ветру, и пока ела два куска самой жалкой пиццы на свете. Малькольм уже несколько недель занимался своим здоровьем — что-то там для улучшения кишечного микробиома — и отказывался признавать, что тесто из цветной капусты — это невкусно.
Среди ее друзей неприятные стычки с Адамом были у Малькольма и Джереми, но, когда прошел первый шок, они, похоже, перестали ставить Оливии в вину ее отношения с ним. Ее не слишком волновали чувства других аспирантов. Она всегда была немного одиночкой, и задумываться о мнении людей, с которыми она почти не общается, казалось пустой тратой времени и энергии. И все же, возможно, в том, что сказал Грег, был проблеск правды.
