— Только вот я знаю, что ты можешь и не быть сволочью, и я не могу понять, почему со мной ты настолько другой. Я для тебя абсолютно ничего не значу, так что нет никакого смысла в том, что рядом со мной у тебя случается подмена личности».
Три точки внизу экрана прыгали десять секунд, двадцать, тридцать. Целую минуту. Оливия перечитала свое последнее сообщение и подумала, что, может, на этом все и закончится… может, она наконец зашла слишком далеко? Может, он собирался напомнить ей, что текстовые оскорбления в девять вечера не входили в их соглашение о фейковом романе?
Затем появился синий пузырь сообщения, заполнивший весь экран.
Адам: Я делаю свою работу, Оливия. А она заключается не в том, чтобы делать отзывы приятными или поддерживать самооценку аспирантов. Моя работа состоит в том, чтобы воспитывать строгих исследователей, которые не станут публиковать бесполезную или вредную чушь, отбрасывающую нашу отрасль назад. Академические круги переполнены ужасной псевдонаукой и посредственными учеными. Мне совершенно плевать на то, как меня воспринимают твои друзья, главное, чтобы их работа соответствовала стандартам.
Если, услышав, что работа стандартам не соответствует, они хотят бросить учебу, то так тому и быть. Не у всех есть качества, необходимые для академического мира, и тех, у кого их нет, следует отсеять."
"Оливия уставилась в телефон, ненавидя Карлсена за эти бессердечные, черствые слова. Проблема была в том, что она прекрасно понимала Грега, потому что сама была в подобной ситуации. Возможно, не с Адамом, но ее опыт в академических кругах и опыт как женщины в науке был отмечен неуверенностью в себе, беспокойством и чувством неполноценности.
Две недели перед квалификационными экзаменами она почти не спала, часто задаваясь вопросом, не помешает ли ей страх публичных выступлений сделать карьеру, и постоянно боясь оказаться самым глупым человеком в аудитории. И все же большая часть ее времени и энергии уходила на работу над собой, на попытки проложить себе путь и достичь чего-то в науке.
Мысль о том, что кто-то так хладнокровно может пренебречь ее работой и чувствами, глубоко ранила. Вот почему ее реакция была такой незрелой, почти эмбриональной.
Оливия: Ну и пошел ты в жопу, Адам.
Она сразу же пожалела об этом сообщении, но по какой-то причине не могла заставить себя извиниться. Только двадцать минут спустя она поняла, что Адам не собирается отвечать. В верхней части ее экрана появилось предупреждение, что уровень батареи упал до пяти процентов.
