Оливия прикасалась к нему не в первый раз. И не должна была бы удивляться тому, какие твердые у него мышцы, или тому, что его тело не поддавалось давлению ее пальцев. Оливия вспомнила, как он толкал пикап, и подумала, что лежа он, наверное, мог бы выжать вес втрое больше ее собственного, а затем приказала себе прекратить, потому что это был неуместный ход мыслей. Тем не менее проблема никуда не делась: между ее ладонью и его кожей ничего не было. Он был горячим от солнца, его плечи — расслаблены и неподвижны под ее прикосновениями.
Даже на публике, когда зрители стояли так близко, казалось, что между ними происходит нечто интимное.
— Что ж. — Во рту у нее пересохло. — Возможно, сейчас самый подходящий момент сказать, как мне жаль, что мы постоянно попадаем в подобные ситуации.
— Все в порядке.
— Хотя мне действительно жаль.
— Это не твоя вина. — Его ответ прозвучал несколько сухо.
— Все хорошо?
— Да. — Он кивнул, хотя жест показался скованным. И это навело Оливию на мысль, что, возможно, он не так расслаблен, как ей показалось вначале.
— Тебе очень противно? Оцени по шкале от единицы до утверждения «корреляция означает причинно-следственную связь»4.
К ее удивлению, он издал смешок, хотя его голос все еще звучал напряженно.
— Мне не противно. И это не твоя вина.
— Я понимаю, что это совершенно ужасно, и…
— Нет. Оливия. — Он немного повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде было веселье и еще эта странная скованность. — Этого не избежать.
— Верно.
Его пальцы мягко коснулись ее левой ладони, он забрал у нее немного крема, чтобы намазать грудь. Что, конечно, было правильно. Ей совершенно не хотелось втирать крем в грудь доктору Карлсену на глазах у семидесяти процентов ее аспирантской программы… не говоря уже о ее начальнице, потому что доктор Аслан, вероятно, наблюдала за ними, как ястреб. А может, и нет. Оливия не собиралась оборачиваться, чтобы это проверить. Она предпочитала жить в блаженном неведении.
— В основном потому, что ты дружишь с невероятно назойливыми людьми.
Она расхохоталась.
— Я знаю. Поверь, сейчас я очень жалею, что подружилась с Ань. По правде говоря, я подумываю ее убить.
Оливия переместилась к его лопаткам. У него было много маленьких родинок и веснушек, и она задумалась, насколько уместно было бы начать проводить пальцами линии между ними, как будто делая рисунок по точкам. Она могла лишь представлять удивительные картины, которые могли ей открыться.
