Он липкий, и после него я пахну, как пина-колада, и… его тут слишком много.
— Просто намажь столько, сколько впитает твоя кожа. Особенно там, где веснушки. Остальным можно поделиться с кем-нибудь.
— Ладно, Ань, тогда возьми немного. И ты тоже, Джереми. Ради всего святого, ты же рыжий.
— Рыжий, но без веснушек. — Он гордо улыбнулся, как будто собственными руками собрал свой генотип. — И я уже обмазался им дальше некуда. Спасибо, детка. — Он наклонился, чтобы чмокнуть Ань в щеку, и это едва не вылилось в поцелуй взасос.
Оливия постаралась сдержать тяжелый вздох.
— Ребята, куда мне это девать?
— Просто найди кого-нибудь еще. Куда делся Малькольм?
Джереми фыркнул.
— Вон он, там. С Джудом.
— С Джудом? — Ань нахмурилась.
— Ага, нейро пятого года обучения.
— С медицинского? Они встречаются или…
— Ребята. — Оливии потребовалось все ее терпение, чтобы не заорать. — Я пошевелиться не могу. Решите уже как-нибудь эту проблему, которую сами создали.
— Боже, Ол. — Ань закатила глаза. — Ты так любишь драматизировать.
Погоди…
Она помахала кому-то за спиной у Оливии и почти прокричала:
— Эй, доктор Карлсен! Вы намазались кремом от солнца?
За одну микросекунду мозг Оливии воспламенился… а затем рассыпался кучкой пепла. Вот так просто сто миллиардов нейронов, тысяча миллиардов глиальных клеток и бог знает сколько миллилитров спинномозговой жидкости прекратили свое существование. С остальными частями ее тела дела тоже обстояли не очень: Оливия чувствовала, как все ее органы отключаются в режиме реального времени.
С самого начала ее знакомства с Адамом было порядка десяти разных ситуаций, когда Оливия хотела умереть на месте, чтобы земля разверзлась и поглотила ее целиком, чтобы грянул катаклизм и избавил ее от неловкости. Но на этот раз ей показалось, что конец света может случиться на самом деле.
«Не оборачивайся, — твердило ей то, что осталось от ее центральной нервной системы. — Притворись, будто не слышала Ань. Сделай так, чтобы этого не произошло». Но это было невозможно. Оливия, Ань, стоявшая перед ней, и Адам, видимо… наверняка стоявший у нее за спиной, образовали треугольник.
У Оливии не было выбора. Вообще никакого выбора. Особенно после того, как Адам, который никак не мог бы угадать извращенное направление мыслей Ань или увидеть ведро солнцезащитного крема в руках Оливии, ответил: «Нет».
Ну что же. Дерьмо.
Оливия развернулась и увидела его: с фрисби в левой руке, потного и совсем-совсем без рубашки.
— Идеально! — сказала Ань очень бодро.
