– И расскажу! – топнул ногой Кастиэль, на мгновение став похожим на капризного ребенка – Расскажу! Случилось самое страшное – так хорошо показавшие себя воины чужаков вдруг остепенились! Вместо того чтобы воевать, они начали договариваться. Вместо того чтобы грабить и разорять – начали торговать! Перестали захватывать земли, начав их выкупать! Вы, чужеземцы, настолько сладкоязычны, велеречивы и хитры, что сумели подружиться со всем миром Вальдиры! Даже с нашими правителями – о эти надменные горделивые скудоумцы! Даже они прельстились вашими речами!
– И что в этом плохого?
– Плохого? Для вас – ничего.
А для нас… это был очередной крах всех наших надежд! – закричал Кастиэль, картинно раскрывая руки и запрокидывая голову – Крах всех надежд!
Вот теперь узнаю Вальдиру – вот она так любимая ей театральность. И попал я удачно – Кастиэль дозрел и решил излить весь переполняющий его яд. Ничего непонятно, но кое-что ясно – непростой это эльф.
Непростой…
– Годами зрела во мне неугасимая ненависть! И не залить ее уже ничем кроме как кровью! Кровью! – возопил Кастиэль, сжимая кулаки и выпуская из них зеленые молнии, что с шипением ударили в воду.
– Ого – беззвучно произнес я и перевел взгляд на мерцающую в тумане янтарную силовую клетку, сберегающую моих спутников от чего-то крайне нехорошего."
"А нехорошее тут точно было – ну не осмелился бы иначе одинокий эльф, пусть даже с помощью двух-трех сообщников и даже при владея нешуточной магией, выйти против считай элитных игроков.
Те, кто заперт сейчас в клетке, способны раскатать почти любого монстра. Кастиэль не может этого не знать – но вон, гордо стоит. И в нем прибавилось материальности. Полупрозрачная призрачность исчезла.
– Кровью! – повторил Кастиэль, прижимая ладони к сердцу – Кровью тех, кто обрек нас на гибель! О! Как давно! Как давно я прячусь в шкуре обычного эльфа… но я… я нечто куда большее!
– Ого – повторил я, вжимаясь в снег и глядя на ужасную гримасу, что изуродовала прекрасное эльфийское лицо, сломав и исказив точеные черты.
– Казалось бы – все кончено! Мерзкие убийцы, что горделиво называют себя освободителями, подбирались все ближе к родной цитадели, где слабо пульсировало умирающее темное сердце… замри оно… и нам всем конец! Ведь мы… мы тоже чужие в этом мире! Мы тоже явились сюда непрошенными гостями.
