Гладиатор. Возвращение

Виктория

Свежий весенний ветерок после тесного салона машины бодрит.

- Хочешь, пойдём вместе? - предлагаю Славке, который следит за мной, опираясь на руль.

- Вот это точнее лишнее, - качает он светлой гривой, а потом подмигивает. - Но считай, что я в засаде. Буду следить, чтобы Берг от тебя через чёрный ход не сбежал.

Знакомые узкие лестницы. Привычные полутёмные коридоры. И сказать, что здесь стало безлюднее - ничего не сказать. Словно все вымерли.

А я-то думала, что будет не протолкнуться, если часть офиса, вся бухгалтерия и юристы переехали сюда.

- Виктория? - подскакивает со своего места Ворона, и только прошлая субординация не позволяет ей, видимо, спросить: «Какими судьбами?»

- А директор у себя? - слегка смущаюсь под её удивлённым взглядом.

- Наталья Владимировна? Да, конечно, - кивает она.

- А Наталья Владимировна - это кто? - пришла моя очередь пучить глаза."

"- Новый директор «Идиллии», вместо Надежды Андреевны, вместо тебя. Я доложу, - суетится она, не зная, сообщить по коммутатору или зайти лично.

- А Александр Юрьевич? - повисает в воздухе мой вопрос, потому что она замирает, немеет и хлопает глазами так долго, что я не выдерживаю: - Тань, где Берг?

- Давай ты у неё сама спросишь, - чуть не бежит Ворона к двери и распахивает её без стука. - Наталья Владимировна, к вам супруга Александра Юрьевича.

- Ох! - откладывает бумаги средних лет женщина, взмахнув пухлыми руками от неожиданности. - Проходите, проходите. Присаживайтесь. Виктория, если я не ошибаюсь?

Она наваливается на стол обширной грудью, пока я пристраиваюсь на краешек стула и киваю в ответ на её вопрос.

- У него всё в порядке? - пытливо разглядывает она меня поверх очков.

- Не знаю. Как раз у вас хотела спросить. Я только утром с поезда, а тут такое происходит, - представляю, как со стороны моё блеяние жалко звучит, но что есть, то есть. Из песни слов не выкинешь. - Меня не было почти два месяца. И его телефон не отвечает. Офис закрыт. В общем, я надеялась, что он здесь. Рабочий день всё же.

- Ох-хо-хох, как плохо-то, - откидывается она к спинке кресла и вздыхает совсем по-матерински.

- Вот и я звоню который день - гудки проходят, трубку не берёт. Но с ним в последнее время постоянно так. Сложно. Отмахивается. Слышать ничего не хочет. И знать тоже. Сказал: зарплату получать хотите - работайте. И самоустранился. Мы и работаем, как можем. С чем-то справляемся, с чем-то не очень. Но беспокоюсь я за него. Мы все беспокоимся.

- Ладно, может, дома его застану, - встаю.