Глаша

Стоило ему натянуть эти невидимые глазу нити, и она тут же, словно тряпичная фантош[74], поплелась бы за ним в любое место, в любой уголок земли.

– Ну, не капризничай, иди ко мне, цветочек мой. Ты знаешь, как я тебя люблю.

– Так любите, что и не замечаете неделями?

– Есть за мной такой грех… Видишь ли, я человек деловой. Хлопот по хозяйству было много. Сбор урожая и прочие дела. Но, помню я о тебе все время. Бывало, усну, где придется, а перед сном одни мысли в голове: «Как же там спит, птичка моя, желанная? Как, Глашенька? Не скучает по мне? А Глашенька и думать обо мне забыла».

– Не кощунствуйте, Вольдемар, не говорите, что я забыла. Вам известна ваша власть надо мною.

– Ну, так иди, я тебя поцелую, прижму к себе, – сильные руки стиснули талию, долгий страстный поцелуй заставил задохнуться от нахлынувшего желания.

– А, как жеее, каак?

– Ну, что опять тебя тревожит? – спросил он, чуть отстранившись от раскрытых губ.

– Как француженка кудрявая? – с обидой в голосе проговорила Глаша."

"– О, эти дворовые сплетники! Все же мало я их наказываю… Их сечь надобно, как Сидоровых коз! Распустили языки.

– Хотелось бы вам верить.

– Так в чем же дело? Я всегда был высокого мнения о твоих умственных способностях. Происхождение обязывает быть благоразумнее и не верить всяким нелепицам, которые распускают глупые холопы. А если бы они тебе сказали, что я сожительствую с Петровной или Маланьей, например? Ты бы, тоже поверила?

– Нет, не поверила.

– И правильно бы поступила. Не верь никому, если любишь меня. Как, я хочу обнять тебя голенькую… Мой конь так, и рвется в бой. Потрогай, его нежной ручкой.

– Ты, придешь, сегодня ко мне? – задыхаясь, спросила Глаша.

– Радость моя, Cherie, приходи лучше ты, к семи часам, к бане.

– Володя, я не хочу к бане. Там опять Игнат с тобой будет. Не заставляй меня делить и с ним ложе. Я много думала об этом. Это неправильно, не верно. Не по-христиански… Мы же не варвары – свальным грехом заниматься.

– У меня на сей счет иные представления. И тебе о них известно. Но, желание дамы для меня – закон. Не хочешь разнообразия в любовных утехах – не надо. Мы будем там одни, Mon cher.

Как радовалась, ослепленная любовью Глаша. Она считала минуты до предстоящей встречи, подбирала наряд, перевивала русые волосы атласной лентой, примеряла матушкины гранатовые серьги – она хранила их в шкатулке.