— А что с заводом?
— Хм… помнишь того мужчину в кафе, за которым ты проследил? — произнесла, покосившись на застывшего немым изваянием мистера Бакстера, — так вот, мсье Дэвид — старший сын мсье Стафансона, и он будет контролировать строительство завода.
— Так он был в Вирдании или ты ему сообщишь об этом здесь? — не понял Джери, с недоумением на меня посмотрев.
— Он был в Грейтауне и зашёл в кабинет мсье Джона Стафансона, когда мы обсуждали наше партнёрство.
— Значит, тебе удалось договориться? — уточнила Санди, бережно прижимая к себе бутыльки с косметикой.
— Здесь, в Окленде, мы подпишем договор, но сначала я должна убедиться, что Джордж и Чарли выполнили свои обязательства. Джери, отвезёшь им приг…
— Ты вернулась, — прервала меня миссис Джоан, произнеся очевидное, — рада.
— И я рада, — проговорила, рывком поднимаясь с кресла, и преодолев разделяющее нас расстояние, стиснула тётушку в объятиях, чем несказанно её удивила.
— Хм… ты похудела, поездка явно пошла тебе на пользу.
— Да, очень продуктивная вышла поездка в Вирданию… Джери, Кейт, Санди, оставьте нас, пожалуйста.
— Конечно, — тотчас отреагировала Кейт, первой поднявшись с диванчика, которого в этой гостиной до моего отъезда точно не было. Следом за ней встала Санди, Джери был замыкающим и прежде, чем покинуть гостиную, взглядом показал, что ему тоже нужно побеседовать со мной наедине.
— Как я и сказала, поездка получилась очень продуктивной, — заговорила сразу, как только я, тётушка и дед остались одни, — с дядей Филипом мне не удалось встретиться, но дядя Севард поведал много интересного, например, о том, что у меня есть сестра.
Вы ничего об этом не знаете?
Произнося это, я не отводила свой взгляд от деда и тётушки. И если мистер Бакстер никак не отреагировал на мои слова, то миссис Джоан испуганно вздрогнула и, кажется, порывалась сбежать, я же продолжила:
— Почему никто о ней не говорил? Отец привёз мою мать в Амевер с девочкой? Кто она? Где? Тётя Джоан, вы единственная, кто был близок моей матери, вы должны были знать о девочке.
— Она умерла от чахотки в шестнадцать, — заговорил дед, наконец посмотрев на меня, — когда Майрон привёз Элеонор, ей было шесть лет. Худенькая, слабая, болезненная девочка… твоя мать ни на шаг её от себя не отпускала и многое позволяла. Я не понимал своего сына, он стал словно помешанный — всё Элеонор прощал и потакал капризам обеих. Твоя мать только спустя пять лет родила ему Эндрю, через два года Тайлера.
