Главная проблема дракона

Догадки не успели оформиться в четкую мысль, когда соседка внезапно замолчала. То ли мой голос, лишенный хоть какого-то испуга, подействовал отрезвляюще, то ли у Ким просто закончился воздух. Так или иначе, подруга стихла, ошалела, посмотрела на меня и, стушевавшись, произнесла:

– Прости, что разбудила. Я, когда открыла глаза, решила было, что умерла, и меня уже поминают…

– Нет, это просто кровать… Обычная, сервированная одним енотом в лучших традициях домовой кухни, кровать, – протянула я, а в голове меж тем словно щелкнул какой-то тумблер.

Глянула на свою постель. На той не было ни единой крошки. Потом снова перевела взгляд на кровать Ким. А затем, непроизвольно потрогав запястье, на котором был браслет, сопоставила факты: артефакт у меня есть. Еды – нет. У Ким полная кровать провизии, а вот насчет украшений… Ведь Малыш, вчера, убегая в кусты, после того, как я отпустила его хвост, успел запихнуть за щеку кольцо…

Выходит, он, решив добыть еды, сделал ровно то, чему я его недавно учила – рокировку! Правда, в тот раз обмен был равноценным.

– Откуда все это? – прервав мои размышления, ошарашенно протянула Ким, держа перед собой злополучную траурную ленту с бантиком.

– Где точно Малыш это взял, я сказать не могу, – начала я. – Но по поводу того, чем он за это расплатился, у меня есть некоторые предположения. Проверь свои кольца.

Ким рванула к шкатулке, стоявшей на столе, так резво, что в воздух взмыли и блины, и плошка с киселем, и миска с кашей.

Малыш, который до этого замер статуей, едва хозяйка перестала кричать, увидел, как пищевая пирамида, в основе которой лежала чья-то наглость, взлетела в воздух, и отмер. Пушистый метнулся к кровати и попытался хоть что-то поймать. У него это даже получилось. Что-то Малыш схватил в лапы, что-то принял на грудь и голову. В общем, принял продуктовый удар на себя. Так что спустя мгновение песценот выглядел очень, ну очень колоритно и калорийно.

Кисель стекал с ушей зверя, пальцами он судорожно зажимал кашу и печально смотрел на блины с рыбой, упавшие в объятья друг друга.

Хозяйке же было не до съестных потерь. Ким открыла ларец и охнула:

– Мой перстень с изумрудом!

«М-да… Недешево обошелся завтрак», – успела подумать я, когда подруга порывисто обернулась к Малышу и, обличительно наставив на него палец, пообещала:

Песценот весь виновато сжался и… Мне вдруг стало его жаль. Насколько бы разумен он ни был, все же Малыш оставался зверем.