Главная проблема дракона

А пока давай я провожу тебя до общежития.

Сказав это, он опустил руки и сделал шаг назад.

– Хорошо, – согласилась я и, собираясь идти, обернулась.

Вот только Ричард отступил не так далеко, как я думала, а совсем чуть-чуть. Отчего мы с ним оказались слишком близко. Непростительно для тех, между кем ничего нет и быть не может.

Я ощутила, как по телу пробежала дрожь, а сердце забилось рвано, словно забыв, каково это – ритмично сокращаться. Словно для него это было в новинку. Неловкость наполнила пространство вокруг, вытеснив из него весь кислород.

Я чуть приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть воздух, и легкие вместо него заполнило странное щемящее чувство, которое начало разливаться по груди.

Ричард тоже замер. Его глаза смотрели на меня, словно видя впервые. Взгляд коснулся скул, висков, лба, переносицы, спустился ниже и замер на моих губах. Дракон гулко сглотнул.

Его зрачки сначала чуть расширились, а затем стали вытягиваться, рассекая золото, которое стало заполнять синеву радужки.

По контуру лица проступила чешуя. Ричард шумно втянул воздух.

Мы так и стояли напротив, не в силах пошевелиться. Прикасаясь друг к другу только взглядами. И они, словно магниты, тянули нас навстречу. Всего один крохотный шаг. Нет, даже полшага – и мы окажемся так близко, что Ричард ощутит мое сердцебиение, а я своей грудью то, как в ней отдается пульс дракона.

Но ни один из нас не подался навстречу. Я ощущала лишь горячее дыхание дракона, которое касалось меня. И это мне нравилось.

Запах дракона, который наконец начала различать. И это тоже нравилось. А еще я, кажется, ждала поцелуя… А вот это уже не нравилось. Совершенно!

Едва осознала это – испугалась и отпрянула. Ричард же, будто очнувшись, шумно выдохнул, а жилка на его виске запульсировала часто-часто.

На миг между нами возникла неловкость. Такая, что я почувствовала острую необходимость найти пропасть, поправить платье и волосы, и провалиться в нее.

Словно ощутив мое состояние, Ричард произнес:

– У нас с тобой будет еще не один повод для смущения.

Голос прозвучал как-то хрипло.

– Звучит как пророчество, – сказала – и ощутила, как и у меня в горле будто враз пересохло.

– «Пророчество» – слишком официальное слово. Я бы предпочел более личное – «обещание», – хитро улыбнувшись, выдохнул Ричард, и я поймала себя на том, что от легкой хрипотцы его голоса, которая хоть и стала меньше, но никуда не исчезла, у меня разливается тепло в районе живота.