Главная проблема дракона

И это оказалось чертовски приятно! Гораздо приятнее, чем я описывала…

А ладони дракона меж тем были везде: они скользили, мяли, давили, сжимали, творили волшебство…

Наши губы молчали, занятые друг другом. А тела – говорили. Отчаянно громко. Запредельно близко. Настолько, что, кажется, еще немного – и мы заболеем друг другом до горячки, до дрожи, от которой хорошо… Так хорошо, что безумно… До хриплого дыхания, до бешеного пульса, стучащего в ушах, до взрыва сверхновой…

Звук упавшей с полки книги был подобен набату.

Я все же спихнула один из фолиантов. И разнесшийся в тишине библиотеки грохот заставил нас опомниться. Резко и разом.

Ричард словно нехотя отстранился. Я тут же спрыгнула, чувствуя, как заполошно бьется сердце в груди.

Мы с драконом выглядели словно два вора, пытавшиеся ограбить королевскую сокровищницу, но, удирая от стражей, умудрились вынести в мешке императорский венец и самого владыку. И теперь, как два напарника, взирали друг на друга с немым вопросом в глазах: как так вообще вышло?

И ладно Ричард! Я-то сама о чем думала?! Хотя…

Мне во время поцелуя не до мыслей было! Совершенно.

Их напрочь вытеснили ощущения. И какие! Умопомрачительные!

Нет, дракошеству нужно запретить целоваться на законодательном уровне. Нельзя же это делать так, что девушка собственное имя забывает. Оба имени! И книжное, и земное!

Если так будет и дальше целоваться… в смысле продолжаться, я ведь и влюбиться могу.

Только навряд ли взаимно. Этот Ричард, в отличие от книжного, непоколебим. И, даже лежа в гробу, будет блюсти интересы империи.

– Как истинный дипломат, ты решил использовать все доводы? – выдохнула я, глотая ртом воздух.

Высочество, что отрадно, тоже не был образцом спокойствия. Кислорода ему тоже было мало. Хотя наглости у него хватало с избытком!

– Может, я, как истинный мужчина, просто не смог устоять перед девушкой? – провокационно улыбнулся Ричард, и я поразилась перемене.

Еще недавно передо мной был расчетливый интриган и политик, а сейчас… Настоящий главный герой! С пленяющей зеленью глаз, в глубине которых застыл вызов. С саркастической усмешкой на чувственных губах, с чуть растрепанными волосами и сбившимся дыханием.

– Ты тоже отличный актер, – резюмировала я, стараясь разом привести в порядок и мысли, и собственную смявшуюся одежду, и сбившееся дыхание.