Вытащить тебя в какую-то новую жизнь. Красивую, яркую. Иную.
— Но это был ад! Я совсем обезумела! Бросилась под машину!
— Зато на пороге ада ты встретила Любовь!
— Любовь? Это вы про кого говорите?!
— А как же прекрасный принц Тимур?
— Он предатель! Негодяй! Полная сволочь! Он просто боялся, что я на него в полицию заявлю! Поэтому и жил со мной!
— Но давал тебе много. Нежность. Страсть. Падения, взлеты. Надежду, отчаяние. Плотское счастье. А что кончилось все быстро — так весна всегда такая. Хмельная и быстротечная.
Ты жалеешь, что он был прекрасен, аки античный Бог?
— Нет, но…
— Прости, Арина, но ты девушка обычная. А мужчины — у вас на Земле — только на красивую картинку идут. Где мне было отыскать для тебя принца? Совершенного во всех отношениях? Какого ты себе в мечтах представляла? Пришлось пойти на хитрость. Принудить Тимура к любви.
У Арины голова окончательно пошла кругом. Взглянула беспомощно, пробормотала:
— Хорошо. Допустим. Вы — Год, Бог, волшебник. И это вы их всех присылали мне.
Сначала мелкого пацана на мосту. Потом, в феврале — Костю. В марте — Тимура. Так, что ли?
— Не совсем, — тонко улыбнулся Год. — Повторяю: за двенадцать месяцев я проживаю целую жизнь. Новогодняя ночь — рождение. Следующий бой курантов — смерть. Пока на Земле январь — я дитенок. В феврале становлюсь подросток. Неопытен и незрел. С управлением погодой справляюсь, а влиять на людей пока не могу. Догадалась?
— Нет.
— Глупышка. Это ведь я сам к тебе приходил. В разных своих воплощениях. Неужели не видишь во мне мальчика с моста? Или Костика?
Она внимательно всмотрелась в испещренное морщинами лицо.
Честно произнесла:
— Ничего похожего.
— Тем не менее. Это был я, и…
— Неувязка, — перебила она. — Третьим был Тимур. А он — теперь мертв.
Старик хитро улыбнулся:
— А кто сказал, что я был Тимуром? К марту мне исполнилось двадцать пять, и я уже кое-чему научился. Да и некогда было, признаться, — любовь крутить. Даже с такой милой девушкой, как ты. Поэтому пришлось отправлять к тебе настоящего человека.
— Не могли поприличнее найти, — иронически попеняла Арина.
— А ты зря видишь только плохое, — попенял старик. — Тимур — не совершенство, спорить не буду. Но ведь это он тебя привел в новую среду. Познакомил с интересными людьми. Дал возможность в другую страну поехать. Где интереснее — сидеть в оркестровой яме или в Америке, теннисной академией управлять?
— Ничем я не управляла. «Шестеркой» была, обычным администратором, — буркнула Арина.
