Алеф наконец-то понял, какой букет он подарит Мэтту. Надо будет позвонить ему завтра и после съемок заехать.
Он оглядел парней и девчонок. Шуток и смеха сегодня было, как и всегда, даже больше, чем нужно, но Алефу чего-то не хватало. Вот в реплику Питера бы чуток язвительности, как у Стена, а Брендону бы, напротив, смягчить, как это делал Леон, — а то как-то обидно по отношению к Луизе получилось.
Где-то ближе к середине вечера, он окончательно понял, что соскучился по друзьям Дерека. И при этом с досадой признался себе, что в свою компанию позвать их он не может.
Слишком разными они были, и, к сожалению, сравнение было явно не в пользу молодых, честолюбивых, но не слишком образованных парней и девчонок. Кривляться и дефилировать по сцене или перед камерой — все они умели прекрасно, но вот что-то большее… Впрочем, шутки обо всем, что ниже пояса, у всех тоже получались на ура.
Нет, конечно, и разговоры о чем-то посерьезнее — споры о тех же машинах, и максималистские рассуждения с псевдофилософской подоплекой — тоже были, и Алеф раньше с удовольствием принимал в них участие, — но сейчас его больше занимал букет и с каждым днем растущее стремление купить мотоцикл вкупе с двумя совершенно противоречивыми желаниями: посоветоваться перед покупкой с Дереком и устроить ему сюрприз.
Проведя на пляже еще с полчаса, Алеф распрощался и поехал домой. Как поступить с мотоциклом, он так и не решил.
* * *"
"— Восьмая палата, — звонким голосом сказала хорошенькая медсестра и в который раз покосилась на Алефа.
Алеф мысленно усмехнулся, а вслух сказал:
— Спасибо, мэм, — и, удобнее перехватив букет, направился по больничному коридору.
Он бы тоже пялился на человека, если бы у него в руках было такое. Даже для Голливуда этот букет был выдающимся. Ярко-алые розы, гвоздики, пуансетии, еще какие-то цветы, неопознанные Алефом. И в толще буйства красного цвета густо торчали пластиковые звезды, щедро облитые серебряными блестками. Низ этого чудовища был подбит пышными складками серебряной в красные звезды бумаги.
— Привет! — спрятав букет за спину, Алеф толкнул дверь палаты. Мэтт, бесцельно щелкающий кнопками пульта от телевизора, быстро обернулся и тут же широко улыбнулся. — Я тебе вот что принес! — и вытянул руку с букетом вперед. — Для поднятия духа и все такое!
Мэтт явно вознамерился что-то сказать, но не смог: увидел букет и согнулся в приступе неконтролируемого хохота.
— О-том-сти-и-ил, — выдохнул он кое-как сквозь смех и утер выступившие слезы.
