Глаз Пернатого Змея

— Ты что тут делаешь? — нахмурился он.

Чтобы придать другое направление его мыслям, Лола послала ему через стол самую зазывную улыбку. Артур понял.

Бодрым козликом обежав стол, он приблизился к Лоле и протянул руки.

— Я люблю вас, Ольга! — запел он фальшивым голосом. — Я люблю вас, как безумная душа поэ-эта… чего-то там осуждена-а!

Как видно, ему не давала покоя не только слава чтеца-декламатора, но еще и слава оперного певца Ивана Козловского. Лола пыталась отойти, но уперлась в стену.

— Артур Семеныч… — лепетала она, — Артур Семеныч… да погодите вы…

— Да что такое… — пыхтел он, пихнув ее на стол, — сейчас…

— Да Артур Семеныч же! — заорала Лола и двинула его ногой. — Вы что, рехнулись совсем?

От боли Артур пришел в себя, во всяком случае, было видно, что Лолины прелести его больше не притягивают. Вместо примитивного мужского интереса в его душе закипела злость.

— Ты… — тяжело дышал он, — да ты как смеешь… да я тебя! Да ты что о себе возомнила?

Он больно дернул ее за руку, тогда другой рукой Лола дала ему пощечину. Да такую сильную, что у него на щеке отпечатался номер телефона, который она записала у себя на ладони. Нечетко, но если приглядеться, то цифры разобрать можно.

— Ой! — Лола сама не ожидала такого эффекта и забеспокоилась, вдруг номер с руки пропал. Но нет, все было в порядке.

— Пошла вон! — заорал Артур.

— Не больно-то и хотелось, — ответила Лола, — ноги моей в этой пивной больше не будет!

В коридоре она столкнулась с Татьяной, которая прибежала, услышав скандал.

— Ну, ты чего? — заныла она. — Я же предупреждала, что он козел, ни одной бабы не пропустит…

— Но не в первый же день и не на столе в кабинете! — возмутилась Лола. — Это уж совсем!

— На столе? — удивилась Татьяна. — Это что-то новенькое… раньше он себе такого не позволял…

— Счастливо оставаться! — бросила ей Лола и закрыла за собой дверь ресторана.

С тех пор как вчера вечером Георгий Бакланов вошел в квартиру своей старинной подруги Альбины, он не произнес ни слова. Молча прошел в комнату, одним мановением руки отказался от ужина, чая, водки, душа, горячей ванны и даже постельного белья. Как лег на диван одетым, так и пролежал всю ночь, глядя в потолок.