Глаз Пернатого Змея

Альбина не доставала его пустыми разговорами, не суетилась вокруг, не бегала по комнате, бесцельно перекладывая вещи, не заглядывала каждую минуту, не спрашивала участливым голосом, не душно ли ему или, наоборот, не дует ли с балкона, не принести ли одеяло или вторую подушку. Она вошла в комнату всего один раз, чтобы потушить свет. Георгий даже не повернулся в ее сторону.

Квартира у Альбины была двухкомнатная, так что они не мешали друг другу.

Ночью Георгий и не пытался заснуть. Он смотрел, как по потолку пробегают светлые полосы от проезжающих редких машин, и не думал ни о чем. Кажется, под утро он все-таки забылся тяжелым сном. И проснулся от легкого скрипа двери.

Вошла Альбина, поставила перед ним на столик чашку чая и вазочку с шоколадными конфетами. Так она поступала всегда, когда ему было плохо, она знала, что это — самое действенное средство для того, чтобы привести его в норму.

Чай был очень горячий и крепкий. Георгий выпил его почти залпом, после чего в голове немного прояснилось. Он подвигался на диване, чтобы размять затекшие мышцы, и снова затих надолго.

Альбина тихонько двигалась по квартире. Вот деликатно звякнула чашка, чмокнула дверца холодильника, зашумела вода в ванной. Что-то упало и покатилось в прихожей, прозвенела мелодия мобильника, Альбина поговорила шепотом, как будто в доме тяжелобольной.

Георгий смотрел перед собой пустым, невидящим взглядом. Он вспоминал свою недолгую семейную жизнь и пытался понять, что его больше мучает — то, что он потерял жену, или то, что, собственно, не успел ее как следует узнать. Собственно, он прожил полтора года рядом с незнакомкой. Может быть, ему было бы сейчас легче, если бы он знал о ее детстве, о ее юности, если бы у них были общие воспоминания, к примеру, как с Альбиной…

Альбина словно почувствовала его мысль.

— Хочешь еще чаю? Или будешь завтракать?

Он вспомнил, как Альбина отпаивала его чаем много лет назад, когда умер его отец, — и вдруг заговорил, пытаясь выразить в словах то, что его мучило.

— Ты понимаешь, она меня не пускала в свою душу. Между нами всегда была какая-то дистанция.