Глаз Пернатого Змея

Ты по сравнению с Ним — никто, совершеннейшее пустое место, ноль без палочки.

— Что-о? — возопил Маркиз, вскакивая со стула. — Да ты кого имеешь в виду?

— Моего Учителя, мою единственную любовь, моего первого мужчину! — Тут пафос в голосе Лолы достиг небывалых высот.

— Да кто это такой, ты можешь сказать? — взмолился заинтригованный Леня. — Имя назови!

Тут Лола немного замешкалась, потому что понятия не имела, о ком говорит. Она неслась на волнах вдохновения, предпочитая не уточнять конкретные детали.

— Имя его тебе ничего не скажет, а фамилия слишком известна, чтобы называть ее всуе.

— Но все же… — Леня ловко обошел свою подругу и встал так, чтобы она не смогла улизнуть. — Кто это такой?

— Да какая тебе разница? — отмахнулась Лола. — Ты никогда не интересовался моей жизнью!

— Ну… это Серебрянский… — ляпнула Лола.

— Серебрянский, Иван Николаевич, — твердо сказала Лола, не забыв добавить в голос изрядную толику горечи.

— В жизни не слышал о таком! — Маркиз пожал плечами. — Ты никогда о нем не говорила.

— Вот в этом ты весь! — завопила Лола ему в спину. — Ты никогда не интересовался моей жизнью! Ты никогда не пытался заглянуть в мою душу! А там, к твоему сведению…

Тут Леня понял, что и на этот раз поддался на провокацию и позволил Лолке втянуть себя в скандал.

— У тебя нет души, — сказал он спокойно, понимая, что спустить дело на тормозах не удастся. — Ты сама только что сказала, что твою душу похитил этот Серебрянский. И еще молодость, красоту, талант и вообще выжал тебя, как лимон. И отбросил шкурку. А я подобрал ее. О чем горько сожалею иногда.

Последние слова были лишними, но Леня элементарно разозлился. В основном на себя, за то что позволил Лолке провести себя как последнего лоха. Ну чего ей еще надо, скажите на милость? Мается баба дурью от безделья.

«Коли баба в раж войдет, то ничем не помочь, только вожжами отходить», — говаривала, помнится, Ленина бабушка.

Леня остро пожалел, что у него в хозяйстве нет такого полезного в отношениях с женщинами предмета, как вожжи.

Услышав его слова, Лола круто развернулась на пятках и смотрела теперь на своего компаньона с самой настоящей ненавистью. Глаза ее сверкали, волосы растрепались, руки тянулись к нему.