Глаз Пернатого Змея

— Но вы ведь рассчитывали увидеть здесь что-то совсем другое? — спросил Леня, внимательно взглянув на Ивана Францевича.

— Честно говоря, я надеялся увидеть один из самых больших, красивых и знаменитых алмазов, — с сожалением ответил ювелир.

Он замолчал, медленно встал из-за стола и подошел к книжному шкафу. Открыв дверцу, он достал с верхней полки небольшую старинную книжицу в потрепанном переплете, открыл ее на середине и бережно протянул Маркизу:

— Почитайте, Леня, вам это может показаться интересным.

Леня взял книгу и начал читать вслух, выделяя голосом то, что казалось ему наиболее важным:

— Интересная история! — проговорил Маркиз, возвращая книгу Ивану Францевичу. — Но почему вы считаете…

— Вот почему, — старый ювелир не дал ему договорить, открыл книгу в самом конце и показал Лене гравюру. Это было изображение шкатулки в форме древнего мексиканского храма, точь-в-точь такой же, как та, что стояла на столе.

Подпись под гравюрой гласила, что это одна из двух шкатулок, изготовленных мастером Игнасио Каррерасом для алмазов по имени Глаза Пернатого Змея.

— Вы видите, что это — та самая шкатулка? — проговорил Иван Францевич.

— Да, очень похожа… — согласился Маркиз.

— Не «очень похожа», а она самая! Поверьте мне, Леня, это не новодел и не подделка. Этой шкатулке без малого пятьсот лет. Она была изготовлена в Мексике в шестнадцатом веке. А там были тогда изготовлены только две такие шкатулки, предназначенные для двух уникальных алмазов.

— Значит, эта шкатулка сама по себе представляет очень большую ценность?

— Разумеется! Это — редчайшее изделие, и очень старинное. Но ценность шкатулки не идет ни в какое сравнение с ценностью того алмаза, который в ней хранился.

Ювелир сделал паузу и добавил голосом, которого Леня прежде никогда от него не слышал:

— Я очень прошу вас, Леня, если вам удастся найти Глаз Кетцалькоатля, покажите мне его!

Выйдя из дома Ивана Францевича, Леня повернулся к Георгию и спросил:

— Ваш мобильный телефон далеко?

— Вот он, — Георгий достал трубку.

Бакланов отвечал на автомате, глаза его были пусты, и губы шевелились машинально. Как видно, рассказ Миллера о чудесном камне так повлиял на него, что он впал в ступор.