Глаза дракона

Глава 11

После того, как Флегг завел речь о кукольном доме и о том, что принц может стать неженкой, король незаметно вошел в спальню покойной королевы и стал смотреть на играющего сына. Он стоял у двери, нахмурив брови, и напряженно думал, чувствуя, как камушки перекатываются у него в голове.

Он видел, что Питер рассказывает сам себе истории о кукольном доме, и истории эти вовсе не девчачьи. В них шла речь о битвах, о крови, о драконах — о том, что волновало самого короля, и ему вдруг захотелось самому присоединиться к сыну в его игре и сочинить еще более удивительные истории.

И еще он увидел, что Питер, играя с домом Саши, продолжает вспоминать о ней, как и сам Роланд, который страшно горевал о своей жене. Иногда ему хотелось плакать. Конечно, короли не должны плакать, но два раза он все же просыпался на мокрой от слез подушке.

Король незаметно вышел из комнаты и всю ночь пролежал без сна, размышляя о том, что видел. И, как ни трудно было ему отказать Флеггу, наутро он вызвал чародея и сказал ему, что рассмотрел вопрос и решил, что Питер может играть с кукольным домом сколько пожелает.

Он сказал, что это не принесет мальчику никакого вреда.

Сказав это, он ждал возражений Флегга. Но возражений не было. Флегг только поднял брови и сказал: «Ваша воля — закон, сир».

Роланд по его тону понял, что чародей недоволен, но был рад, что легко отделался. Когда в тот же день Флегг предложил повысить налог с фермеров Восточного бароната, несмотря на то, что засуха погубила почти весь их урожай, король охотно согласился.

Впрочем, упрямство старого осла (так Флегг про себя называл короля) в вопросе о кукольном доме казалось чародею смешным. Повышение налогов было куда более важным делом. К тому же его утешал один глубоко спрятанный секрет. В конце концов он все-таки убил Сашу.

Глава 12"

"Когда королева или другая женщина благородной крови готовится произвести на свет ребенка, всегда зовут повитуху. Ведь все доктора мужчины, а мужчине не годится в этот момент быть рядом с женщиной.

Питера приняла повитуха Анна Криволицая с Третьей южной улицы. Когда пришло время Томаса, ее позвали опять. К тому времени Анна овдовела, и ей было уже за пятьдесят. У нее был сын, и в двенадцать лет он заболел трясучкой, от которой умирают после нескольких лет ужасных страданий.

Она очень любила своего мальчика и, когда все доктора сказали «нет», пошла к Флеггу. Это было давно, когда Роланд еще ходил холостым, и ни о каких принцах не было и речи.