Онлайн-библиотека книг
Он принял ее в своем подземном кабинете, рядом с темницами, и во время беседы несчастная женщина слышала порой вскрик какого-нибудь несчастного, долгие годы не видевшего света дня. Она с содроганием думала, что, должно быть, где-то рядом находятся и камеры пыток. Да и сам кабинет Флегга не вызывал добрых чувств. На полу мелом были начертаны странные рисунки, которые, казалось, все время неуловимо менялись. С ржавого крюка под потолком свисала клетка с двухголовым попугаем. Иногда он начинал говорить сам с собой — одна голова спрашивала, другая отвечала.
«Я вылечу твоего сына», — сказал он.
Уродливое лицо Анны Криволицей осветилось такой радостью, что сделалось на миг красивым, «Господин! — выдохнула она, не в силах больше ничего сказать. — О, господин!»
Но белое лицо Флегга в тени капюшона оставалось бесстрастным, и страх опять проник в ее душу.
«Чем ты отплатишь мне за это?» — спросил он.
«Чем угодно! Просите чего вам угодно, господин!»
«Я попрошу об одной услуге, — сказал он. — Сделаешь?»
«С превеликой радостью!»
«Я еще не знаю, что это. Когда придет время, я тебе скажу».
Она упала на колени, и в этот раз он наклонился к ней. Капюшон упал, и ей открылось его лицо — белое лицо трупа с черными дырами вместо глаз.
«И если ты откажешь, когда я попрошу…»
«Я не откажу! О мой господин, я не откажу! Клянусь жизнью моего мужа!»
«Ладно.
Она так и сделала. Бедный мальчик дрожал, его голова непрерывно тряслась, глаза закатились. Изо рта стекал ручеек слюны. Флегг дал ей мензурку с темно-фиолетовой жидкостью.
«Дай ему это. Он обожжет губы, но пусть выпьет все до капли. А потом забирай его и убирайся».
Она всунула мензурку в рот сыну и наклонила ее. Он, давясь, проглотил содержимое и упал на пол, корчась от боли.
«Забирай его», — повторил Флегг.
«Забир-рай!» — прокричала одна из голов попугая.
«Забир-рай дур-рака!» — поддержала ее другая.
Она увела сына, уверенная, что Флегг дал ему яд. Но на другой день трясучка прошла, и вскоре мальчик выздоровел окончательно.
Прошли годы. Когда Саша готовилась родить Томаса, Флегг позвал повитуху к себе и что-то прошептал ей. Они были одни, глубоко под землей, но и там он не решился сказать вслух то, что он сказал.
