Неужели тебе это не показалось странным?
– Знаешь что, Тейтум… Раньше ты со мной в подобном тоне не разговаривал. Ты проявлял гораздо больше уважения.
– Раньше я не знал, что ты ешь кошачий корм.
– Очень смешно… Я возвращаюсь к своим гостьям. Они намного любезнее моего внука-всезнайки.
– Пока, Марвин.
– Ну да, ну да.
Грей с улыбкой положил телефон на прикроватный столик. Ему хотелось сохранить в памяти образ Марвина, сидящего на кухне с чашкой чая и закусывающего кошачьими крекерами. Потом он подумал о Зои.
К сожалению, Марвин прав. Ей плохо, и Тейтум это знал. И дело не только в ее вспыльчивости или сегодняшней вспышке гнева на Альберта Лэма. Тейтум всю неделю замечал моменты, когда она словно ускользала куда-то. Будто отключалась на какое-то время. Иногда сжималась от страха, широко распахнув глаза, и все исчезало, как только Тейтум с ней заговаривал…
Он почти решился снова постучать в дверь ее номера. Сунул одну ногу в штанину – и остановился. Мысль о том, что нужно войти в комнату Зои, в наэлектризованную атмосферу, отрезвила его.
В нынешнем состоянии ей не помочь. Нужно отдохнуть.
Глава 26
Владеющий собой человек пришел домой рано, не в силах дольше носить свою маску. Ему казалось, что его раскрыли. Все вокруг видели его насквозь, видели его вину, его одержимость. Каждые пять минут он со всех сторон оглядывал себя в зеркале, проверяя, что не изменился. Он остался прежним, если зеркало не врет. Думать об этом само по себе было неприятно: еще не страх, пока нет, но уже отголосок будущей тревоги.
Вдруг зеркало лжет?
Он рассчитывал, что ему полегчает, как в прошлый раз. Так и случилось, на несколько часов. Закончив ночью работу, они вернулись домой. Он заснул глубоким сном без сновидений.
Однако стоило ему проснуться – а скребущая тревога уже тут как тут. Он нервничал еще сильнее, глядя на Дэниела, под холодной выдержкой которого кипел гнев. Как вулкан, скованный ледником. Тогда владеющий собой человек выпил один флакон – в этот раз он наполнил восемь.
Но отсрочки почти не получил.
Теперь, придя домой после мучительного дня, он метался по своей комнате, как загнанный зверь. В животе поселилось неприятное ощущение. Дэниел зол на него. Потому что он сорвался прошлой ночью."
"Владеющий собой человек как будто снова стал ребенком, лежащим в своей кровати после того, как мама выплакала все глаза и он дал ей слово больше никогда-никогда так не делать. Он лежал и слушал, как родители разговаривают.
