Глубокое течение

Прочь ты из моего сердца, прочь навсегда! Не место тебе, больше в нем!»

Уже не озираясь, подошел он к хате и постучал в дверь.

Они долго не откликались, видимо испуганные неожиданным стуком.

Карп постучал еще раз.

— Кто там? — дрожащим голосом спросила Пелагея.

Она открыла, вскрикнула и хотела обнять мужа

Он отвел ее руки и спокойно попросил:

— Какого Матвея? Что ты мелешь?

— Матвея Кулеша из твоей каморки. Мне надо поговорить с ним, — И, увидев, что она окончательно растерялась, позвал сам: — Матвей Денисович, будь ласков, выйди на минутку.

Пелагея обиженно пожала плечами.

— Так зайди уж в хату. Там и поговорите.

Карп молча отошел в сторону и стал ждать.

Кулеш собирался очень долго, наконец вышел.

Карп даже при лунном свете увидел, что лицо его было необычно белым, а нижняя губа нервно дрожала.

— Отойдем, — сказал Карп и пошел первым.

Кулеш перелез через загородку и споткнулся.

— Я дальше не пойду.

Карп понял, что тот боится идти, и разозлился на него.

— Не бойся.

Иди сюда, — он присел на гряду, в высокую ботву. — Что ж, поговорим и тут. Я коротко. Меня наше командование направило к тебе как к человеку, который уже доказал свою преданность.

Лицо Кулеша заметно потемнело.

— Ты, может, знаешь, что старосту вашего, холуя этого — Хадыку, наши хлопцы изловили и позавчера расстреляли, по приговору суда, как изменника родины? Гитлеровцы назначат нового старосту. Было бы очень хорошо, кабы ты сделался старостой. Великое дело иметь своего человека на такой должности — ты же сам понимаешь…

Обрадованный Кулеш схватил руку Маевского и пожал ее.

— Карп Прокопович, от всего сердца благодарю всех вас… за доверие, за то, что не забыли мою маленькую услугу. Эх, давно уж я с вами душой и сердцем. Неделю шукал вас по лесу, но попал к чертям лысым. Хорошо, что вашего хлопца узнал, а то я бы вместе с этими бандюгами ни за что, ни про что удобрял мать-земельку. Как подумаю, аж мороз по коже дерет. Но зато я еще больше уверился в вашей силе.

Как вы здорово их, хи-хи… И я… я хоть сегодня, хоть сейчас в отряд с тобой пойду. Первым партизаном буду. Но Для такого Дела не подхожу я, Карп Прокопович. Не выйдет у меня. Артист я плохой. Боюсь — сам провалюсь и других провалю. Да и люди загрызут меня, женка живым съест. Не могу.

— Боишься? — коротко спросил Карп.

— Боюсь… но не за себя, Карп Прокопович. Не за себя… За дело.

— Ну что ж, я свое выполнил. Так и скажу начальству.