Глубокое течение

Раненая Маша Плотник протянула ей заряженный диск. Татьяна наклонилась, чтобы взять его, но в этот момент сверху, со стороны лагеря, в окоп свалился человек. Она инстинктивно отшатнулась и увидела Женьку Лубяна. С радостью она бросилась к нему.

— Стреляй! — крикнул он в ответ и, сняв шапку, не спеша, старательно вытер песок со своей снайперской винтовки. Потом поднялся, посмотрел на эсэсовцев, которые лезли через болото, и выстрелил в сторону, в вершину высокого дуба на краю болота. С дуба хлопнулся на землю солдат — очевидно, корректировщик минометного огня.

Эсэсовцы на болоте залегли.

Атака была отбита и около реки.

На минуту стало тихо.

Залесский, оторвавшись от пулемета, радостно протянул руку Лубяну.

— Евгений Сергеевич! Подмога?

— Слабая… Я один. С приказом. Забирайте раненых. Пошли.

— Да тут они так скоро не пройдут. Вон около того куста такая жила, что затянет их с головой.

— Чепуха эта им твоя жила, если по ним не будут стрелять, — возразил Залесский.

— Григорий Петрович! Выполняйте приказ комиссара бригады.

Когда все ушли, Женька стал на колени, поцеловал Ивана Сумака.

— Эх, Ваня! Друг ты мой!

Потом положил обоих убитых под стену окопа, быстро засыпал землей.

— Чтобы не издевались эти сволочи. А после мы похороним вас, товарищи…

В головной группе он так же приказал похоронить убитых, потом позвал к себе Алену и Залесского и сказал им:

— Отступайте через Гнилое. Разбирайте кладку. Я останусь тут и задержу их.

— А лагерь? — спросила Алена.

— Лагеря больше нет, коли его знают враги. Лагерь я уже поджег. Видите? Уничтожу и остальное.

Татьяна наклонилась к нему и спросила с тревогой в голосе:

— Что вы рассуждаете, черт возьми! Мой приказ — приказ комиссара бригады. И пусть кто-нибудь попробует не выполнить его! Понятно? Сейчас же выступайте. Только возьмите вот это, — он передал Залесскому что-то, завернутое в карту, и объяснил — Портрет Сталина. Передайте Павлу Степановичу…

Никто больше не сказал ни слова.

«Ну, Павел Степанович, большую часть приказа я выполнил. Выполню и остальное. Все выполню, Павел Степанович. Дорого обойдется фашистам наш лагерь. А теперь, пока есть время, поохотимся…»

Он снял с плеча винтовку и, удобно устроившись, начал высматривать между деревьями фигурки эсэсовцев.