Глубокое течение

Хлопец сначала растерялся, не зная, как разбудить комиссара, но, вспомнив, зачем пришел, торопливо опустился на колени и взволнованно зашептал:

— Товарищ комиссар! А, товарищ комиссар!

Лесницкий сразу открыл глаза и, узнав бойца, вскочил.

— Буров? А Маевский где?

— Ранен, товарищ комиссар. — И он, заикаясь от волнения и усталости, коротко рассказал про ход боя, про смерть товарищей и про ранение начштаба. — Я его нес на себе, пока уже совсем вечером на опушке не встретил одного деда. Он помог мне перенести начштаба в деревенский лагерь; в лесу там они — вся деревня, с коровами, со всем добром.

Товарищ начальник штаба сказал мне, когда ему стало лучше и он узнал, где находится: «Иди, — говорит, — Тимофей, найди штаб, передай обо всем…» И я пошел, всю ночь блудил…

— А теперь сможешь пройти?

— Теперь пройду. Лугом надо… лозняками.

Лесницкий быстро поднялся и торопливо зашагал между деревьями, переступая через спящих людей. Остановился он перед зеленой палаткой, которая была ловко прилажена среди ореховых кустов и сливалась с ними.

Он тихо позвал:

— Алена Григорьевна!

Из палатки выглянула заспанная Татьяна.

— Я тут, Павел Степанович, — послышался голос за спиной Татьяны.

Алена вышла из-за дерева, одетая в темную крестьянскую свитку.

— Идите и вы сюда, Татьяна, — позвал Лесницкий и, когда она подошла, пристально посмотрел ей в лицо. — Не пугайтесь, ранен Николай Карпович.

Он увидел, что она едва заметно побледнела.

— Ничего страшного. Только пока не говорите ничего отцу, старый и так волнуется.

Вы сейчас же пойдете к брату. Вы и врач Тарасевич. Вот с Буровым, — Лесницкий говорил коротко и быстро и совсем не был похож в эту минуту на самого себя, всегда сдержанного, спокойного.

Его возбуждение и стремительность передались» Татьяне, но еще больше взволновали Алену, о чем он даже и не подозревал.

— Павел Степанович, пойду я, — тихим, но каким-то особенным, незнакомым голосом неожиданно попросила Алена.

Он быстро повернулся, удивленно посмотрел на нее.

— Нет! Нельзя. Без вас мы как без рук. А неизвестно еще, что ожидает нас сегодня.

— Павел Степанович! — голос Алены дрогнул и оборвался, как перетянутая струна.

Лесницкий не знал об их отношениях, а Николай, живя все время с ним в одной землянке, ни разу не заикнулся об этом. Но необычный голос Алены вызвал внезапную догадку и одновременно недовольство собой.

«Как же это я ничего не видел? Старею, наверное, раз такого не заметил».