Глубокое течение

Теперь, за столом, он покровительственно кивнул ему головой и тихо сказал:

— Завтра у вас будет очень много интересной работы, господин Рэхнер, — и повторил: — очень много.

Рэхнер вежливо поклонился.

— Разрешите задать вам один вопрос, господин генерал: что вы будете делать с пленными партизанами?

Маленький полковник, с необычайно красным носом, оседланным пенсне, засмеялся и вмешался в разговор.

— Вы спросите об этом штурмфюрера Ганса. Это входит в его обязанности, — и он неожиданно позвал: — Штурмфюрер Ганс! Господин кинооператор интересуется, что вы будете делать с пленными партизанами.

Большой рыжий эсэсовец, с красным лицом и бычьей шеей, пьяно захохотал в ответ:

— Завтра я покажу вам, что я буду делать с ними. Приглашаю вас принять участие в моей работе. Вот где у вас будет настоящая работа!

— Меня особенно интересуют только двое из них, — сказал фон-Адлер. — Эти их командиры — Лесницкий и Приборный. Так, кажется, капитан? Их я хотел бы увидеть перед собой живыми.

Интересно посмотреть и послушать…

Беседу прервал резкий, тревожный телефонный звонок, который заставил всех, даже пьяных, умолкнуть и насторожиться. Адъютант генерала, красивый молодой капитан, подскочил к аппарату, который стоял на подоконнике, схватил трубку, потом повернулся к фон-Адлеру:

— Командир шестой роты настойчиво просит лично вас, господин генерал.

— Что он лезет через голову, черт возьми! — проворчал один майор.

— Говорит, дело чрезвычайной важности.

Фон-Адлер тяжело поднялся, по-видимому недовольный тем, что его беспокоят, и не спеша подошел к телефону.

У Андрея тревожно екнуло сердце. Он понял, что случилось что-то такое, что может вынудить офицеров внезапно оставить этот зал, и тогда… тогда все провалится. Нельзя терять ни минуты. Он встал одновременно с генералом, быстро подошел к аппарату, делая вид, что собирается снимать. Едва слышно тикал часовой механизм заведенной мины.

Андрей смотрел на часы.

До взрыва оставалось четырнадцать минут. Слишком много! За это время они все могут выйти. Что делать? Он поднял голову и увидел, что фон-Адлер вдруг круто повернулся к нему. Их взгляды встретились. Лицо генерала сразу стало серым, глаза хищно загорелись, задрожала рука, которой он крепко прижимал к уху телефонную трубку.

Чутьем опытного разведчика Андрей понял, что фон-Адлеру докладывают о нем.

«Предал кто-то, — молнией блеснула мысль.