Глубокое течение

Настя, словно отгадав Аленины мысли, прошептала:

— Как это все не ко времени!

Она лежала на самодельных носилках, и тело ее, покрытое влажной простыней, корчилось от боли. Она кусала край простыни, затыкала ею рот, чтобы не закричать.

Плотно обступив носилки, стояли женщины. А вокруг по всему сосняку, в воронках от бомб и снарядов, на ветках упавших деревьев и просто на земле под соснами лежали, сидели и стояли партизаны. Вся бригада была стянута сюда, в это место. Больные и раненые, те, что не могли передвигаться самостоятельно, лежали на носилках.

А немного впереди, в окопах на краю сосняка, разместился ударный отряд, собранный из лучших и наиболее сильных бойцов. У них, кроме оружия, не было больше никакого груза. Эти триста человек под командой командира и комиссара бригады должны были осуществить прорыв.

Влажный весенний ветер раскачивал омытые дождем вершины деревьев. Стонали раненые сосны. Над лесом стремительно проносились тучи, ветер сердито гнал их на восток. Временами он разрывал полог туч, и тогда сквозь движущиеся просветы гаснущими искрами падали на землю звезды.

Время от времени у реки вспыхивала редкая стрельба. Это группы прикрытия тревожили немцев, отвлекали их. Никто из партизан не обращал внимания на выстрелы. Они молча смотрели вверх, на вершины старых сосен, возвышавшихся над всем сосняком. Там сидели наблюдатели.

Люди напряженно ждали.

Большая классная комната была залита ярким электрическим светом. Ток давала динамомашина, которую генерал всегда возил за собой вместе с громадным количеством кухонной посуды и столовыми сервизами. Двигатель динамомашины приглушенно пыхтел под окном.

Составленные столы образовали паучий знак — свастику.

Бокалы, вазы и рюмки отборного хрусталя переливались всеми цветами радуги. Искрилось вино.

Вокруг столов, вытянувшись, стояли офицеры. В центре, на скрещении лап свастики — генерал-майор фон-Адлер, рядом с ним — два полковника, дальше — майоры, штурмфюреры и другие фюреры — человек двадцать.

Это были старшие офицеры частей, которым утром предстояло начать решительное наступление на окруженных партизан и разгромить их. Только что закончилось совещание, где были обсуждены и уточнены все детали предстоящей операции.

Совещание состоялось в кабинете командующего, и кинооператор Адольф Рэхнер не присутствовал на нем.