Глубокое течение

Я узнал, что немцы пронюхали о моих связях с вами и хотят арестовать.

— А не говорил я тебе, чтобы ты сразу со мной шел? — сказал Кулешу партизан, живший у него в хате в один из зимних месяцев.

— Так я ведь совсем больной. Куда мне было из Ореховки уходить? Видишь, едва на ногах держусь. По правде сказать, если бы не немцы, я бы и сейчас не пошел к вам. На что я вам хворый?..

Вечером того же дня Кулеш вместе со всей бригадой попал в окружение.

Нигде и никогда еще Матвей Кулеш не смотрел так близко в лицо смерти, как тут.

О, он все сделал бы, чтобы спасти свою жизнь! Но как спасти ее? Как? Перебежать к немцам? Но что сказать им, чтобы оправдать свою связь с партизанами? Теперь уж обязательно нужно принести им полезные сведения. «Да, да, нужно найти, подслушать такие сведения и продать их за право существовать на земле. Потому что тут, в блокаде, все равно — смерть. Выхода из этого капкана нет. А там можно будет уехать с немцами, убежать, спрятаться».

И Кулеш снова начал хитрить. «Болея», он напряженно прислушивался и присматривался ко всему, чтобы не пропустить удобный момент для получения важных сведений.

Услышав, что Женька Лубян срочно, посреди ночи, зовет Настю к комиссару бригады, он пополз следом за ними и подслушал разговор Насти с мужем. У него даже голова закружилась, когда он услышал шепот Андрея: «Иду снимать фон-Адлера».

О-о, Кулеш знал, что за птица муж Насти Зайчук, он слышал о нем еще зимой и видел, с каким почетом проводили его в Москву. Он хорошо знал и что такое Адлер.

Впервые за последние месяцы из его груди вырвался вздох облегчения. Наконец! Наконец он сделал первый шаг к спасению. За такие сведения ему, безусловно, простят все и даже могут помочь выехать куда-нибудь, спрятаться.

Только как выбраться отсюда? Как передать все это?.. Он бросился к реке и долго смотрел на темные волны. И тут он снова увидел смерть — на него смотрели черные бездонные ямы. Он отскочил от воды. Нет! Нет! Какой он пловец! А тут такие ямы, такое течение!

До рассвета ползал он по лагерю невидимой гадиной, в разных местах подползал к передним окопам, но всюду его встречал суровый оклик часовых:

Он быстро уползал в кусты, чтобы его не заметили, не узнали.

«Не спят! Всю ночь не спят! На каждом шагу часовые. Муха не пролетит, мышь не проползет». Матвей Кулеш едва не выл от отчаяния и страха. Теперь, когда была возможность спастись, мысль о смерти казалась еще ужаснее.

На рассвете он увидел на берегу небольшую рыбачью лодку.