Глубокое течение

На передних санках сидело трое солдат, на задних — четверо; Визенер сидел в средних санях. Он завернулся в большой черный тулуп и с удовольствием затягивался сигарой. Ехали полем — объезжали лес. Снежная гладь слепила глаза сверканием миллиардов серебряных искорок. Визенер жмурился и любовался открывающимся видом. Он вспомнил виденную им в отцовском кабинете старую лубочную картинку. На ней — такое вот зимнее поле и тройка сытых коней, запряженных в большие сани. Тройкой правит молодой краснощекий парень. Одной рукой он держит вожжи, другой — обнимает еще более краснощекую толстую девицу.

И у парня и у девицы — очень тупые лица. И Визенер с детства представлял себе русских по этой картинке — до тех пор, пока не встретился с ними в жизни. Он подумал: «Поле такое же и сани… но люди — нет… не такие. Упорные, дьяволы… Но, ничего, мы сломаем их упорство. Пусть не радуются успехам под Москвой…»

…Комендант принял обер-лейтенанта подчеркнуто приветливо, выслушал короткий доклад о событиях на вверенном Визенеру участке и предложил закусить.

Только после этого пригласил в кабинет и приступил к делу.

— Из вашего доклада, господин обер-лейтенант, можно сделать вывод, что в порученном вам районе никакой активности партизан в последнее время не наблюдается. Но это не совсем так… Они существуют, они действуют. Ни вам, ни мне не удалось уничтожить их. Более того, число их с каждым днем возрастает. А это — самое страшное.

Генрих Визенер насторожился.

— Этому нужно положить конец! Надо отбить у населения охоту уходить в леса.

Понимаете? Нужно любыми средствами остановить рост партизанских отрядов. Поэтому предложено провести небольшие мероприятия… — Штурмфюрер порылся в папках и вытащил оттуда один лист. — Невдалеке от вас, господин обер-лейтенант, есть деревня… деревня, — он заглянул в бумагу, — Ореховка. Вы знаете? Это — рассадник партизанской заразы, их гнездо. По неполным данным оттуда уже ушло в лес семь человек. Вот их имена. Прошу вас записать себе…

Визенер взял бумагу, достал вечную ручку.

— Кандыба Василий, Лубян Евгений, Зайчук Алена, Зайчук Иван, Хохлов Петр, Шкаруба Яков… Предложено, — штурмфюрер снова порылся в бумагах, — уничтожить их семьи. Доказано практикой, господин обер-лейтенант, что это наилучший способ заставить остальных подумать. Вам все ясно?

Визенер встал, показывая этим начальнику, что приказ понял и готов выполнить.

Койфер тоже поднялся.

— Думаю, вы не нуждаетесь в инструкции, как это делать. Срок — трое суток, — и протянул руку.