Глубокое течение

— Умная ты, Поля. Тебя вокруг пальца не обведешь.

— А ты хотел обвести? Мало каши ел.

— Что ты? Чего нам дурачить друг друга? Мы с тобой по-свойски, по-семейному, как говорят. Правда ведь? — Он налил еще. — Слушай… к слову пришлось… Болтают в деревне, что к Мосолу заходят партизаны. Правда это?

— Сам же говоришь, что болтают. Значит, болтовня и есть, — ответила Пелагея, насторожившись. — Никаких партизан я не видела, да и не было их. Думаешь, Карп такой дурак, чтобы связываться с каким-нибудь Лубяном? Он поумней тебя: припомни, когда и кто обдурил его? А никогда.

То-то и оно. Вот только у племянницы его, Христиной дочки, так партизаны с языка не сходят: все грозится к ним уйти. Из-за этого я и сбежала от них. Кто-то сказал, что с похорон она к партизанам ушла. Ну, я и струхнула. Думаю: чего это я буду из-за кого-то свою голову подставлять?

Кулеш слушал ее очень внимательно и понимающе кивал головой.

— Но никуда она не ушла, только балаболит да людей с толку сбивает.

— Жалко тебе Мосола? Скучаешь?

— Было бы по чему скучать! Только и название, что муж…

— Ах и баба! — с восхищением воскликнул Кулеш и погасил лампу…

Он вышел от нее в полночь, когда только в бывшей школе, у полицейских, светил огонек — он никогда у них не гас. Снег перестал идти. Только с запада дул резкий влажный ветер и приносил тот характерный запах, по которому узнаешь, что близится весна.

Кулеш на этот раз не оглядывался и шел не так быстро.

Ему не хотелось возвращаться домой, где, он знал, жена встретит его руганью. Ей очень не по душе были эти ночные отлучки, исчезновения на два-три дня и особенно то, что он приносил домой деньги и вещи, не умея объяснить, откуда все это берется. Совсем недавно он «искренне признался», что связан с партизанами, жена немного успокоилась и потребовала подробного отчета о его делах.

«Дура! — с злобой вспомнил он последний разговор с женой. — Отродье Маевских! Погоди, мое возьмет, я с тобой рассчитаюсь! Я покажу тебе партизан!.

.»

Но, пройдя несколько шагов, он с тревогой подумал:

«А возьмет ли? Кто выиграет? Черт их знает! Хвалились, кричали, что Москву возьмут, а им, рассказывают, морду под Москвой набили…

Однако разумный ты человек, Матвей Денисович, — спустя минуту решил он, довольно потирая руки. — Голова! Правильную дорожку выбрал. Кто проиграет, кто выиграет — черт с ними!..