Глубокое течение

Но помните, друзья: те, что останутся в деревне, тоже являются нашими бойцами! Работы для них хватит и работы не менее важной. Партизанское командование, подпольный райком надеются на вас, — Лесницкий на минуту умолк, обвел всех изучающим взглядом, — и поэтому дают вам самые ответственные задания. Несколько таких заданий вы получили раньше. Сейчас я ставлю перед вами более сложную задачу, — он понизил голос. — Ваш староста — предатель. Суровая рука народа должна уничтожать таких мерзавцев, чтобы они не поганили нашу землю, не отравляли наш воздух.

Комсомольцы переглянулись.

— Срок — неделя. Мы уверены в вас. Но будьте осторожны. Нам очень дорога жизнь каждого нашего бойца. Вот и все. А нам пора, — он поднялся.

Татьяна отвернулась, вытащила из-за пазухи пачку бумаг и протянула их Сумаку.

— Наша газета. Возьмите, читайте, передавайте другим.

— Так. И пишите нам в газету, — добавил Лесницкий. — Ну, бывайте здоровы, товарищи.

Он направился к выходу, но у дверей остановился, повернулся к комсомольцам и тихо спросил:

— Хлопцы, у кого-нибудь краюхи хлеба не найдется? А то мы со вчерашнего дня постимся.

Ребята растерянно зашептались. Хлеба ни у кого не было.

— Что ж это вы? Собрались в поход и по куску хлеба не припасли? Ну и солдаты! — пошутил Лесницкий.

— Мы сейчас принесем, товарищ комиссар. Подождите минуту, — отозвались несколько человек и приготовились было бежать за продуктами.

Лесницкий покачал головой:

— Плохие еще вы конспираторы, — и первый быстро нырнул в тесный квадрат выхода.

Они снова молча шли полем. Лесницкий — впереди, Татьяна — за ним. Но шли они теперь много медленней, устало согнувшись, не обращая внимания ни на луну, опустившуюся ниже и ставшую белее, ни на ночной аромат майского поля. Только Лесницкий время от времени оглядывался назад, на восток, где небо постепенно светлело, и каждый раз убыстрял после этого шаг.

У Татьяны слипались глаза. Были минуты, когда она совсем засыпала на ходу и ей казалось, что тело ее проваливается в какую-то пропасть. Вздрогнув, она открывала глаза.

Их дорогу пересек глубокий полевой ров. Крутые обрывы его густо поросли кустами шиповника, малины, ольхи и черемухи.

Не останавливаясь, они стали спускаться на дно рва, с трудом продираясь сквозь густой колючий кустарник. На дне рва ласково журчал маленький ручей.