– Подождите, – притормозил я Бориса, – но на детей деньги все равно выплачивают, пособие выдается не только матери. Если она скончалась, деньги получает отец.
– Иван Павлович, я повторяю слова тещи, – пояснил Боря. – Галина уверена: Федор что-то сделал с Еленой, пишет: «Гад ее продал, из-за этого внучка умерла. Рак головного мозга придумали, чтобы скрыть правду». Давайте поступим так: я поеду к Евгении Ушкиной, она работает в библиотеке. А вы пообщайтесь с Элен, я с ней договорился, она едет сейчас в офис театра для встречи с вами, то есть якобы клиентом.
Адрес я скину. Позвонил по телефону, который дан на сайте, заявил: «Хотим устроить большое представление на день рождения нашего босса. С условием, что главную роль исполнит Элен Вронская-Мопассан. Видел ее на празднике у приятелей. Офигенно понравилась бабень!»
Я рассмеялся и повторил:
– «Офигенно понравилась бабень!» Боря, сия фраза прекрасна, постараюсь ее запомнить.
Секретарь взглянул на часы.
– Вас ждут в районе четырнадцати-пятнадцати часов. Как раз успеете доехать.
Телефон в кармане издал знакомый звук, я вынул трубку.
– Улицу Майорова я знаю, там когда-то жил мой клиент, это Старое Тушино. Но что значит «квартира минус один»?
– Подвальное помещение, – объяснил помощник, – похоже, дела в театре идут из рук вон плохо, они сидят в подземелье.
Глава 20
– Иван Павлович? – бурно обрадовалась корпулентная тетушка в таком ярко-красном платье, что мне пришлось зажмуриться.
– Рад знакомству, – сказал я.
– Чай, кофе, ботинки можете не снимать, хотите зефира, настоящий, из Майска, не магазинная гадость, сколько вам сахара положить, зеленый, черный, фруктовый? – на одном дыхании огласила весь список хозяйка.
Из всего перечисленного меня порадовал только пункт про обувь. Прихожей в квартире не было, перешагнув порог, я сразу попал в тускло освещенное помещение, конец которого тонул во мраке. Вешалкой здесь служили железные крючки, их, похоже, прикрутили во времена правления императрицы Екатерины Великой, и тогда же здесь осуществили последний ремонт.
Из мебели я заметил два дивана, черные, кожаные, возможно украденные в середине тридцатых годов прошлого века из кабинета какого-то начальника средней руки приснопамятного НКВД. Паркет, если это, конечно, были деревянные плашки, а не заасфальтированный пол, покрывала тонна грязи, которая кое-где превратилась в горные хребты, и повсюду мотались серые клубы пыли. Мне совершенно не хотелось ходить тут в носках.
– Сюда, сюда, сюда, – тарахтела женщина.
