— Не ровен час, вернутся, сволочи, еще и с подмогой. А у нас трое убитых, шестеро раненых. — Он поморщился от боли. — Со мной — семеро.
— А с этим как быть? — Заурбек ткнул острием кинжала в сторону караванщика.
У подножия горки воцарилась тишина.
— Помнится, однажды славный воитель Лешага поверил и помиловал целый отряд раздольников, — нарушил тишину сказитель. — Конечно, мое слово ничего не значит среди воинов, но если мы считаем Светлого рыцаря Лешагу своим вождем…
— Верно-верно! — поддержал Марат. — Бросить этого несчастного здесь или отправить в Трактир — значит обречь на гибель.
— Возьмите меня с собой, прошу вас! Хотя бы до первого селения! — взмолился Тимур. — Я неплохо стреляю, умею ставить шатры и разводить костер, я не буду обузой! Я понимаю язык людожегов. Это может пригодиться!"
"— Прошу извинить, — снова вмешался Тиль. — Кажется, я слышу топот копыт.
— Я ничего не слышу, — повертел головой Заурбек.
— У меня чрезвычайно тонкий слух, — напомнил песнопевец.
— Не время спорить! — рыкнул горец.
— И да пребудет с тобой Ноллан Всемудрейший! Дайте ему коня и один из захваченных автоматов. Запомни, я даю тебе их в долг.
— Я щедро отплачу, храбрейший Заурбек, — благодарно склонил голову Тимур.
— Чего расселись?! Уходим!
* * *Библиотекарь склонился над распластанным телом раба, который еще совсем недавно так резво убегал, наводя панику на все честное торжище. Сейчас он лежал на спине, открыв полные ужаса глаза в последнем немигающем взгляде.
— Жаль, — вздохнул старик, опуская ему веки.
Молодой был, сильный.
— Очень странная смерть, — покачал головой лейтенант Нуралиев. — Я такой прежде никогда не видел.
Хранитель Знаний едва сумел упрятать в морщины усмешку.
— Ты еще многого не видел.
— Ну, почему? — насупился тот. — Я сам убивал, и на моих глазах погибло множество людей.
— Это верно. Но тут иное дело.
— И все же, — настаивал шериф, уязвленный таким ответом, — сами посудите, в камеру никто не входил, у дверей стражники, у входа — еще один. Они прекрасно видят друг друга.
— Это еще ничего не значит. Могли сговориться, — покачал головой старик. — Но тут ты, кажется, прав. В камеру, скорее всего, никто не входил.
— Тогда как?! — отчего-то раздражаясь из-за негромких спокойных ответов, вспылил Нуралиев. — Я все осмотрел. Сам, и очень внимательно! Никаких повреждений, вот кроме этой ссадины, — он указал на небольшую рану на лбу мертвеца. — Такое впечатление, что этот ловкач ударился головой о прутья решетки, упал и умер.
