Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

Хотя непонятно, на кой Андрею Андреевичу была эта морока, ведь он же дипломат, а не хозяйственник, и в функционировании государственного аппарата понимал не более, чем свинья в апельсинах. Это позволило Горбачеву иметь абсолютную власть без всякой ответственности. Все шишки за провалы по хозяйственной части сыпались не на него, а на председателя совета министров, а в случае каких-либо успехов в белом с блестками был именно Горбачев.Да и потом, после смерти Громыко, главы правительства менялись как перчатки в соответствии с сезоном, обстановка внутри страны непрерывно ухудшалась, и лишь Миша Меченый блистал на международной арене, подписывая одно капитулянтское соглашение за другим.

Тьфу, какая мерзость!

И вот наконец канал наполнен на сто процентов, магическая пятерка в сборе и готова к открытию первого портала, официальная делегация и группа силовой поддержки в ожидают команды с прикладом у ноги. Кроме товарища Сталина из пятьдесят третьего года, в нашу делегацию входят товарищ Брежнев с приставкой «супер», товарищ Ленин из четырнадцатого года, а также основатели фундамента марксизма-ленинизма Карл Маркс и Фридрих Энгельс.

За минувших полтора месяца оба основоположника изрядно переоценили свой интеллектуальный багаж. В мире восемнадцатого года они видели первое в мире социалистическое государство, находящееся на самой заре своего существования. В мире сорок второго года оно окрепло и заматерело, готовое на равных сражаться против всей Европы. В мире пятьдесят третьего года первое в мире государство рабочих и крестьян достигло вершины своего развития, возглавив страны народной демократии.

В мире семьдесят шестого на нисходящей ветви траектории они наблюдали, как вторичные эпигонствующие деятели, постепенно переставая быть коммунистами и марксистами, ведут и страну, и идею к развоплощению и упадку. То, что перестает расти и развиваться, неизбежно начинает стариться, дряхлеть, а в итоге умирает.

Кроме того, товарищи основоположники изучили короткий, но бурный опыт роста Аквилонии, заглянули через плечо Русской галактической империи, а также проштудировали свои собственные труды, еще не написанные на 1856 год, и приложили их к явлениям на местности во всех доступных ключевых точках двадцатого века.

На основании собранного материала можно написать еще несколько томовКапитала, и это не преувеличение. И вот перед Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом лежит еще один мир, в котором проблемы, обозначившиеся в семьдесят шестом году, достигли экстремума.