"Господин следователь. Книга восьмая
Глава 1
Августовская ночь или утопленница
Окончательно проснулся тогда, когда уже был полностью одет и вооружен главным оружием следователя — кожаной папкой с бумагами и канцелярскими принадлежностями.
— Иди досыпать, чудо-юдо, — велел я Аньке.
— Так уж какой теперь сон? — хмуро отозвалась девчонка. — Рассвет, все равно вставать скоро. А мне еще завтрак готовить, Маньку кормить, потом собираться.
— Ань, если успею, то прибегу на тебя посмотреть, — пообещал я.
— Насмотришься на меня еще, — зевнула гимназисточка, запирая за мной дверь.
Насмотрюсь, разумеется. Но мне-то хотелось именно сегодня прийти к Мариинской гимназии, посмотреть, как там мои девчонки? И на Аньку полюбоваться — как она в роли гимназистки, как смотрится среди одноклассниц? Еще (только уж, никому не говорите!) хотелось взять Аню за ручку и самому отвести ее в школу, то есть, в гимназию и передать с рук на руки учительнице. Знаю, что и сама дойдет, а все равно, волнуюсь.
Ребенок в школу пошел!
Да и на Леночку интересно глянуть. Еще бы хорошо цветы подарить обеим, но не припас.
Ладно, уж как пойдет. Успею к восьми тридцати все сделать — прекрасно, а нет — не судьба. Пытаясь сдержать зевоту — Анька заразила, вышел во двор, где стоял хмурый пристав.
Удивительное дело — Манька молчала. Наверное понимает, что в присутствие серьезного человека, вроде старшего полицейского чина, мелким и рогатым скотинкам лучше помалкивать. Антон Евлампиевич — это не я, бесхребетный подкаблучник.
У него не забалуешь! Начнет Манька выражаться, вмиг окажется в камере на воде и сене, и без изысков, вроде капусты.
— Что там за покойница-то? — поинтересовался я, представляя полутемную комнату, труп женщины и лужу крови.
— Утопленницу нашли, — доложил Ухтомский. — Подробностей не знаю — как только сообщили, Савушкина за доктором послал, а сам к вам. Знаю только, что на Старой пристани, в затоне.
Может, самоубийца? Сейчас доедем, глянем, определим, а потом обратно.
У меня еще пара часов есть, чтобы доспать.
Доедем?
— Пешком? — уныло поинтересовался я, открывая ворота на улицу — коляски не узрел.
— Так уж простите, ваше высокоблагородие, так получилось, — слегка виновато отозвался Ухтомский. — Одну кобылку господин надворный советник взял — в уезд вчера умчался, а мерина я за доктором послал. Решил, что с вами-то как-нибудь и договорюсь, а господин Федышинский на кхе-кхе… изойдет.
