Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

На самом деле все присутствующие здесь дамы уже много лет являются законными женами своих партнеров, и лет им примерно по столько же, сколько тебе. Просто у мистера Сергия для своих друзей и союзников существует процедура радикального омоложения. И мы тоже можем удостоиться такой чести, если, конечно, будем вести себя правильным образом.

— Омоложения? — удивленно переспросила первая леди Америки. — А это не опасно, ну, в смысле спасения души? А то наши пасторы про мистера Сергия говорят такое, что поневоле задумаешься, а не лучше ли нам было просто умереть, чем иметь дело с таким человеком…

— Мистер Сергий — это специальный исполнительный агент нашего Господа, специалист по вопросам, что решаются путем меча, а наших пасторов в аду заждались черти с дубинками и баграми, — убежденно заявил Джеральд Форд.

— А потому, дорогая, проходи, садись и ничего не бойся. Правда и Господь на нашей стороне.

— Да, — сказал я, вставая, когда Бетти Форд все же села рядом со своим мужем, — не убиваем мы Соединенные Штаты Америки, а лишь даем им возможность стать такой страной, от которой не исходит угроза для всего остального мира.

Изначально я хотел обойтись еще более мягким вариантом, но люди, что правят Америкой из-за кулис, решили поступить по-своему. Ну что же, Бог им судья, и прибытие на Его суд я этим мерзавцам обеспечу, не мытьем так катаньем. Аминь.

— Мы это знаем, — ответил президент Форд, — ведь именно поэтому большинство американцев сейчас торопливо оправляются от шока перемен, а не бредут уныло по бесконечному адскому этапу.

Когда-то из алчности и животной злобы наши предки истребили аборигенов своей земли, и за это преступление, именуемое геноцидом, нам и нашим потомкам теперь расплачиваться вечно. Быть может, мы, если изменимся, будем наконец амнистированы Господом, и нашу нацию перестанут преследовать несчастья… Аминь.

И тут мрачно и веско, так, что даже у меня мороз пошел по коже, заговорил генерал Бережной:

— Ваша нация всегда была угрозой для существования человечества и даже для самой себя, даже тогда, когда была всего лишь англичанами, запертыми судьбой на Оловянных островах.

Это надо же было додуматься — объявить вне закона и истреблять свое же простонародье, только для того, чтобы освободить место для овец! В Европе, и вообще в мире, такого больше не делал никто и никогда, и уж тем более подобное кажется дикостью нам, русским, предпочитавшим интеграцию и ассимиляцию всем остальным методам взаимодействия с инородческим населением.