Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

И почувствовал я в тот момент, что эта женщина любила этого мужчину во всех своих прошлых жизнях последней, тайною и безнадежною любовью стареющей вдовы к жгучему восточному красавцу, но никогда не смела сказать о ней вслух… Во-первых, потому что там она была начальник, а он подчиненный, а во-вторых, из-за того, что между ними лежала возрастная разница в пятнадцать лет. Зато тут это абсолютно неважно: в новую жизнь — с чистого листа.

— Все будет хорошо, Нина Викторовна, — таким же шепотом ответил я своей Верной и посмотрел на приближающегося старика Истинным Взглядом.

Одним словом, при ближайшем рассмотрении этот человек мне понравился. Мы с ним одной крови и одной породы, а остальное неважно.

Когда товарищу Османову (в тот момент я ощущал этого человека именно в таком качестве) осталось пройти с десяток шагов, мы все пятеро синхронно сделали первый шаг ему навстречу… второй, третий, четвертый.

Встретились мы внизу, глядя друг другу глаза в глаза.

— Доброе утро, Мехмед Ибрагимович, — поприветствовал я нового знакомого, пожимая ему руку.

— С благополучным вас прибытием из Садов Джанны, сюда, в Тридесятое царство.

— Доброе утро, Сергей Сергеевич, — ответил тот. — Как я понимаю, вы мой новый начальник? Так вас отрекомендовал мне сам Всевышний, отправляя обратно из райских кущ на грешную землю. Да я и сам был рад удрать оттуда куда глядят глаза, ибо скука в раю преужасная.

— Что, и гурии от скуки не спасают? — ехидно спросил товарищ Тамбовцев, и тут же добавил: — Дай я тоже, пожму твою руку, чертяка! Виделись последний раз считай что в прошлой жизни!

Далее последовал обряд поочередных рукопожатий, радостных мужских возгласов и даже непроизвольного женского смеха.

А я смотрел на это со стороны и испытывал чувство глубокого морального удовлетворения. О делах мы поговорим потом, а сейчас стая признала своего.

И вот наконец все утихло, и Мехмед Османов, подняв вверх палец, сказал:

— Гурии, товарищи, это главная опасность в Садах Джанны. Вот приходит туда свежий праведник, молитвенник и святоша, только и мечтавший о том, чтобы от старой сварливой жены и прочих жизненных забот сбежать в рай, где можно будет тысячами топтать совсем молоденьких девочек, которые потом снова становятся девственницами.

Проходит день таких неумеренных наслаждений, проходит второй, проходит третий, и вот уже глядишь, а ангелы скатывают пустую оболочку рулончиком, и уносят ее на склад, хранить вечно до Страшного Суда, а все остальное, значит, вышло наружу райским блаженством.