Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

В Пакистане, в окрестностях Пешавара, искать этих людей бессмысленно: там до самого последнего момента творился самый настоящий проходной двор, и утечка информации была более чем вероятна. Похищенные предположительно находятся на американских военных базах Диего-Гарсия и Гуантанамо, где в принципе не бывает случайных людей. Надо будет отдать орбитальной сканирующей сети провести детальнейшее психосканирование этих не особо больших клочков суши. И если там обнаружатся люди, мыслящие на русском языке, тогда кто из янки не спрятался, я не виноват.

Доставая из тайных тюрем нелегальных советских пленных, я буду суров, свиреп и беспощаден.

Остальные бывшие военнопленные большей частью происходили из боевых мотострелковых и десантно-штурмовых частей, а прочие являлись автомобильными водилами (самая уязвимая категория советских военнослужащих) и бойцами тыловых подразделений материально-технического обеспечения. Помимо переводчиков, офицер в этой группе только один, лейтенант из десантно-штурмовых войск (что интересно, хакас по национальности), он же старший временной команды вплоть до момента ее роспуска, ибо в армии по-другому никак.

Остальные — сержанты и рядовые бойцы, есть даже один вольнонаемный гражданский водитель. Были, оказывается, и такие.

Все они прошли тут, на «Неумолимом», санобработку и медицинский осмотр у главного врача Валерии Доминики, все признаны годными к службе, все переодеты в новенькую полевую униформу с погонами, соответствующими званию.

И только у гражданского водителя погоны на форме отсутствуют. Все они пережили шок внезапного освобождения, когда после короткого, но яростного боя снаружи их тюрьмы вдруг распахнулись двери и на пороге появились рослые фигуры в футуристических доспехах штурмовой пехоты, на чистом русском языке возвещая о том, что плен закончился. Освободители подняли забрала своих шлемов и оказались вполне миловидными девицами… Выходите, мальчики, теперь вы свободны.

А сразу у выхода, недвижим, в луже собственной крови, лежит местный плюгавый пацан-надсмотрщик, по возрасту еще не годный воевать в горах, и голова его уже отделена от тела.

Каждый раз, когда выдавался случай, он бил шурави плетью, потому что ненавидел их за то, что на той войне в боевиках погибли его отец, два старших брата и несколько дядей. И вот теперь он сам мертв, как мертвы остальные боевики в лагере, над которым в воздухе почти беззвучно парят фантастические и ужасные «Шершни».