Год нашей любви

Покажут тебе что-нибудь – например, как с пола пересесть в кресло, не опрокинув его, – и все, ты не в состоянии обойтись без их помощи. А от этого только хуже: ты ненавидишь учиться, но позволить себе не учиться не можешь.

– Супер, – сказал Хартли.

– Вы, наверное, решите, что после стольких часов спортивных тренировок я превратилась в идеального пациента, но это не так, – сказала я, бросая картофелину в миску. – Ладно, прекращаю ныть.

– Ты никогда не ноешь, Каллахан, – великодушно возразил Хартли. – Ну разве что когда проигрываешь мне в «Крутые клюшки».

– Жаль, что это бывает очень редко, – посетовала я, а Тереза засмеялась.

Тем временем дом наполнился чудесными ароматами. Дана и Бриджер накрыли на стол, поклявшись, что вот именно сейчас, в данный момент, моя помощь им точно не требуется. Поэтому я просто сидела на диване в гостиной, листая страницы учебника по экономике. Экзамены были не за горами.

Передо мной с колодой карт в руках возникла Люси.

– Умеешь играть в «Уно»? – спросила она.

– Конечно, – ответила я, закрывая учебник. – Хочешь сыграть?

– Да! – обрадовалась Люси. – А ты умеешь тасовать? А то у меня плохо получается.

Она плюхнулась на пол в гостиной и разделила колоду пополам.

Я сняла скобы и бросила на пол. Потом, забыв об изяществе, съехала вниз и на ягодицах подползла к Люси. Используя руки, я развела себе ноги и взяла карты у Люси.

Пока я тасовала и раздавала карты, Люси, вытянув руку, осторожно коснулась пальца моей ноги.

– М-м, Каллахан? – Она посмотрела на меня, и в ее глазах был вопрос.

– Ничего. Клянусь Богом.

Я смотрела, как ее палец проделывает путь до верхушки моего носка. С таким же успехом она могла трогать чью-то чужую ногу – я бы и не заметила.

– А что это за чувство такое – ничего не чувствовать?

Голосок у Люси был высокий, чистый и ласковый. Если бы кто-то другой задал мне этот вопрос, я бы, наверное, ощетинилась. Но на ее лице светилось такое бесхитростное любопытство, что было просто невозможно не ответить искренне.

– Ну, я могу только сказать, что не чувствовать ничего – это не чувствовать ничего. Если бы я потянулась и ущипнула тебя за «хвостик», ты бы, наверное, тоже ничего не ощутила. Разве что небольшое натяжение – но не в том месте, где я щипнула. Что-то вроде того.

– А ты грустишь по тем временам, когда могла нормально ходить?

– Ну конечно. Но вообще-то я и так могу добраться, куда захочу. Правда, лестницы – большая проблема.