Год нашей любви

Он принял недальновидное решение играть за «Ред уингз», и я без особых проблем разгромила его.

– Спасибо, что не был со мной слишком суров, – поддразнила я его, когда игра закончилась.

Он закатил глаза и вышел в кухню за пивом.

В это время зазвонил мой телефон. Я взяла его с журнального столика и увидела номер Хартли. Мое сердце замерло, так я удивилась, и из ниоткуда выскочила фея надежды:

Умная девушка не послушала бы. Умная девушка предпочла бы, чтобы включилась голосовая почта.

А я, конечно, ответила. И его хрипловатый голос зазвучал прямо у моего уха:

– С Новым годом, Каллахан.

– Привет, – сказала я, задыхаясь. С трудом сглотнув, попыталась взять себя в руки.

– Ты где? – спросила я.

Где бы он ни был, там было очень шумно.

– Я на жутко унылой вечеринке в Гринвиче, штат Коннектикут. Вспомнил тебя и решил позвонить.

Я не хотела, чтобы это прозвучало как вызов. Но вопрос о том, что именно вспомнил Хартли, был для меня больной темой.

– Конечно, – сказал он, и его голос потеплел. – Я подумал, что именно тебе, наверное, больше всех не терпится увидеть задницу уходящего года.

Мне пришлось сделать паузу и немного подумать. Год, в который я получила травму, наконец завершался. Отметить это было вполне здравой мыслью и как раз тем, что один друг может пожелать в канун Нового года другому.

– Все так, – сказала я. – Спасибо, Хартли.

– Я просто надеюсь, следующий год будет для тебя лучше. Ты этого заслуживаешь.

Его слова повисли в воздухе. Они были приятными, но почему-то звучали как прощание.

– Спасибо, – ответила я тихо. – Я уверена, что он будет лучше. И для тебя тоже.

– Кто знает, – сказал он, и его голос почему-то прозвучал потерянно. – Посмотри на часы, Каллахан. Счастливого Нового года.

Я взглянула на часы нашей кабельной приставки как раз тогда, когда 11:59 сменилось на 12:00.

– С Новым годом, Хартли, – сглотнула я. – А потом выпалила: – Разве тебе некого пойти и поцеловать?

– Эх ты, житель Среднего Запада. Мой Новый год был час назад.

– Будь осторожна, Каллахан.

Уф. Всего две минуты разговора по телефону с Хартли, и я уже не нахожу себе места. Даже зная, что веду себя глупо, я провела следующий день, анализируя, что должна и что не должна была сказать, и что могла сделать по-другому.

Дэмиен улетел в Нью-Йорк, так что даже его не было поблизости, чтобы я могла отвлечься. Мне следовало перестать думать о Хартли, но перед глазами то и дело всплывали его улыбка и ямочки на щеках.