Год полнолуний

Пора наносить последний удар.

Нельзя сказать, чтобы работа ларёчницы доставляла Елене Михайловне удовольствие, однако и жаловаться грех. Куда ещё могла податься женщина, которой пятнадцать лет до пенсии? Кроме как торговать, она ничего не умела, но её родной хозяйственный магазин тихо скончался, уступив место косметическому салону, и она вместе с подругами оказалась на улице. Очень быстро выяснилось: на работу везде требуются молоденькие, смазливые, по возможности глупые девчонки.

После двух месяцев мыканий Елена Михайловна готова была хоть «тампаксами» на рынке торговать, однако даже для этого требовался начальный капитал.

Когда бывшая сотрудница рекомендовала её развязному азербайджанцу по имени Халим, она мгновенно забыла про свои собственные высказывания про «черножопых» и согласилась вкалывать в узкой металлической коробке на улице Ленсовета.

Смену и товар женщина сдавала после полуночи, но пахать по четырнадцать часов было не обидно: работала Михайловна нынче не за нищенский оклад, а за твёрдый процент с продажи и получала раза в три больше дочери-учительницы.

Да и жила в трёх шагах — возле станции метро.

Тридцать первого августа она задержалась немного дольше обычного — не спалось покупателям в преддверии праздника первого сентября. Не отпускать же деньги, которые сами в карман просятся? Посему домой женщина отправилась только около часа, зато в хорошем настроении.

Минуя семьдесят второй дом, она заметила, что высокий трухлявый пень стоит прямо на ровной асфальтированной площадке для мусорного контейнера.

Елена Михайловна остановилась. Во-первых, она не могла понять, как могло вырасти дерево, не повредив асфальта, во-вторых, почему трухлявый пень никто не спилил, а самое главное — она вообще не помнила никаких пней, хотя ходила здесь каждый вечер! Любопытство взяло верх: Елена Михайловна повернула и подошла ближе. Она не знала, что сладкий аромат её плоти — тепло тела, запах пота, дыхания, даже почти совершенно выдохшихся с утра духов уже щекотит нежный нюх хищника, не видевшего добычи уже три года.

Вблизи пень казался странным, лесным. Густой белёсый мох, нетронутая кора с мелко дрожащими на ней жучками, пара прилипших к стволу берёзовых листьев. Женщина протянула руку, коснулась шершавой…

И тут голодный вампир не выдержал!

Кора пня разорвалась посередине, обнажив худенькое тельце своего обитателя, качнулась тонкая длинная морда, и прежде чем Елена Михайловна успела вскрикнуть от страха, крылья сомкнулись за её спиной.