Год полнолуний

Женщина улыбнулась и почесала галантной птице грудь. Попугай замурлыкал.

— Слушайте, — осенило Мишу, — А может, вы Альфонса возьмёте? Так тихо без него было!

— Что б он нам сына по квартире гонял? — усмехнулся Олег.

— Да нет, — отмахнулся Миша, — это он только кошек так не любит.

— И чтоб орал каждый день в пять утра?

— Можно покрывало накидывать. Тогда он спит спокойно.

— Боже мой, как ты прекрасна! — простонал попугай, на мгновение прервав мурлыканье.

— А если его поставить Сашке в комнату?.. — задумчиво спросила Татьяна.

— Я вам и клетку подарю, — почему-то прошептал Миша и радостно побежал на кухню…

Больше всех обрадовался приобретению Сашка: приведённый из садика домой, он тут же принялся таскать по комнате огромную клетку, выбирая место получше, потом долго твердил попугаю: «Попка дурак» (Альфонс гордо отворачивался), а ложась спать, даже забыл про свой любимый йогурт, поставленный рядом с кроватью. За его неполные пять лет такие случаи можно было пересчитать по пальцам. Олег укрыл сына одеялом и отправился на кухню помогать жене.

Обычно этим и заканчивался каждый их день — Таня вставала к раковине и начинала мыть накопившуюся за день посуду, а муж приходил ей помогать. Он подкрадывался сзади, осторожно зарывался лицом в душистые кудри, нежно целовал шею, покатые плечи, касался губами розовых мочек ушей, а руки его ложились жене на бёдра, или ласкали грудь, почти сохранившую форму даже после рождения сына, или опускались ниже живота… И чаще всего посуду приходилось домывать утром.

— Не подходи! — сурово, даже без тени улыбки предупредила на этот раз Таня, едва скрипнул пол у порога.

— Да я только помочь, — вкрадчиво сообщил Олег.

— Не подходи! — Она повернулась к нему лицом и умоляюще добавила: — Пожалуйста. Я ведь тоже не деревянная! Извини, любимый, но дня три тебе придётся потерпеть. Настал момент такой…

— Хорошо, я не буду, — не без тоски в голосе произнёс Олег, прошёл к окну и присел на подоконник, откровенно любуясь своей женой. Та вымыла одну тарелку, поставила в сушилку.

— Ну не могу я так! Уйди отсюда! Хочется в такие дни больше, а нельзя вообще. Олежка, любимый, не обижайся! Уйди пожалуйста. Я ведь тебя всем телом чувствую. Аж мурашки по коже. Ложись иди спать. Я тебя очень прошу. Пожалуйста…

Олег немного посопел — но что тут скажешь? — и отправился укладываться.

В постели без Тани было непривычно холодно и одиноко.