Год Ветра

Там плескалась вода об брёвна, на которых покоился катер. Снял обувь, закатал джинсы по колено. Скинул куртку и остался в одной футболке.

Дана располагалась внутри катера, рассматривала тент.

— Сегодня жарко, давай не будем закрываться.

— Давай, — согласился я и открыл ворота.

Отцепил крюк и, навалившись на нос катера, скатил его по брёвнам в воду, запрыгнул в последний момент на лодку, она покачнулась. Я был рад, потому что была рада Дана.

Загудел мотор, и я направил катер в сторону тайги. Сияло яркое солнце, его мягкие лучи играли в пепельных волосах девушки, делая их золотистыми.

Отражался янтарными искорками в её добрых красивых глазах. На щеках появлялся румянец, Дана становилась ещё краше, какой-то нереальной. И я грустно усмехнувшись, отвернулся от неё, потому что любил слишком сильно.

Бывало раньше размышлял, как поступлю в той или иной ситуации, а теперь не мог даже думать, что будет, если она заболеет… Что случится со мной, если жену потеряю. И это уже на влюблённость мало походило. Одержимость какая-то.

Мне самому к врачу нужно. Потому что по сравнению со мной Дана вполне нормальная.

Мышонок подсела ближе и обняла меня.

Надо сейчас ловить кайф. Приобнял супругу. У меня любимая жена, осталось детей завести.

Мы уплыли далеко от жилищ. Под сияющим голубым небом шумел на ветру высокий хвойный лес, наполняя воздух невероятными ароматами.

— Вот! — закричала Дана, вскочив на ноги, указала мне на плакучие ивы, что мели поверхность реки своими длинными ветвями.

Было в хвойном лесу такое местечко.

Просто сказочное!

Я снизил скорость, нужно не проскочить скрытый кустами проток. Метко попал, зелень скользила по бортам, мы аккуратно просочились между деревьев в небольшую заводь.

Лес обступил настоящую купальню. С берега не подойти, там болотце и рос рогоз, а вот на лодке самое оно. Никого не было. На реке ветер поднимал волны, здесь невероятно тихо и жарко. От спокойствия воды можно было посмотреть, что на дне. Никаких коряг.

— А это относиться к тихому омуту? — спросила Мышонок, перевалилась через борт, чтобы потрогать воду.

Попу свою аппетитную выставила напоказ. Меня даже торкнуло.

— Здесь очень глубоко, до дна не так просто достать.

Ездили в прошлом году сюда купаться с Егором. Дана лежала в больнице в это время и умирала, а я, изъеденный совестью, нырял с катера в воду, получая удовольствие.

— Егор не с Полиной, — сказал я, кинув на сиденье белый сарафан. — Мы поедем в Питер, не говори о Потёмкиной ничего и не спрашивай ничего.