Год Ветра

Это будет нетактично, и сделаешь Егору больно.

— А почему они расстались?

— Я постараюсь узнать, чтобы ему не было плохо, потом тебе расскажу. Дана, — позвал её строго. — Пообещай, что не спросишь.

— Мне надо с Кристиной встретиться.

Меньше всего хотелось встречаться с дебилками, но раз это наша подружка, то можно ненадолго.

Я снял джинсы, стянул с себя футболку и наткнулся на заинтересованный взгляд девчонки. Она стала раздеваться и наблюдать, как у меня встаёт на неё член.

Стянула кроссовки, расстегнула кофточку, и не снимая юбку, расстегнула лифчик, и я, как пёс сторожевой, ещё раз оглядел берег заводи.

Никто не покушается косым взглядом на моего Мышонка?

— Хочу секса, — прошептала она.

— В воде, — тут же ответил ей и нырнул.

Пока не научился ей отказывать, хотя с этими экзаменами уже не тянули по три раза подряд. А несколько дней вообще ничего не было.

Я погрузился в прохладную воду. Пыл прошёл, и вынырнул я уже далеко не возбуждённым, а немного замёрзшим.

— Дан! Холодная вода, — предупредил я.

Она уже стояла в белом сарафане и медленно перекидывала ногу через борт, потом забавно вторую. Не удержалась и с визгом упала, плюхнувшись в омут с головой. Я рассмеялся, поплыл спасать своего Мышонка.

— Во Тёма-Горынычи дают, — шептал Цветков, но я сквозь приятную тихую мелодию, что играла в машине, слышал его. Он не знал, что они расстались.

Выехали очень рано, пилили теперь до Санкт-Петербурга втроём. Мы с Лёнькой впереди сидели, Даночка сзади спала.

— Макс сказал, что Егор месяц уже один.

Он ездил к нему, там всё хреново.

— Поддержим, девок снимем.

— Идиот, — буркнул я, оглянулся. — Мышонка не видно совсем. Одеялом укрыл её, подушку подложил. А она с головой укрылась. — Сползай, лоб потрогай.

— Лобок? Сейчас, — Цветков отстегнулся и перевалил между сиденьями. Обратно сел. — Лобок влажный, лоб горячий.

— Блин, — ударил по рулю.

Дана всё время мёрзла, а я её утащил купаться. Ей только при температуре плюс сорок можно, и то если это вода, а воздух и того больше.

Ещё и соблазнил потрахаться. Выздоровеет, нужно ей сказать, чтобы училась сама думать и отказывать… Хотя как она будет думать, так хотела, кончала и на весь лес кричала… В любви признавалась. А я неразумно себя веду. Старший, ответственный.

— Так-так, презиков уже нет, — протянул Цветков. Он нашёл аптечку под креслом. — Скормить таблетку?

— Там от температуры есть? — удивился я.

— Есть. А гондонов нет, — второе очень беспокоило Лёньку.