Год волка

Ее лицо внезапно помрачнело, улыбка исчезла с лица. Квинта опасливо покосилась в сторону нависающих мрачной стеной деревьев.

– Вы боитесь этого леса? – удивился я.

– Да! – горячо воскликнула она. – А вы разве нет!? Если так, то очень зря. Неужели вы не слышали все эти рассказы о разбойниках? Как мы сможем им противостоять? Они грабят, убивает, насилуют. И зачем мы только отправились этой дорогой. Вы слышали, как сегодня плакали дети? Они тоже бояться! Я… я уже начинаю сомневаться в том, что мы приняли правильное решение отправившись в дорогу с вашим отрядом.

– Все будет в порядке, – попытался заверить я женщину, хотя сам был не так уж и уверен в своих словах.

– Хотелось бы вам верить, – Квинта снова вздохнула.

– Так что же вам мешает?

– Страх! Я достаточно прожила, чтобы перестать верить в чудеса. Понимаете?

– Страх – это нормально, – внезапно сказала доселе молчавшая Мари. – Я тоже боюсь, но считаю, что в этом нет ничего постыдного, особенно для женщины.

– Особенно для женщины, – Квинта горько усмехнулась.

 – Что уж действительно свойственно нашей половине, так это навязывать себе принципы, придуманные мужчинами, а потом выдавать их за свои. Хотя здесь вы правы. В страхе нет стыда, конечно если он не переходит определенную грань. И мужчинам тоже свойственно бояться, просто их грань немного более размыта. Страх иногда может спасти жизнь.

– Ничего себе, – я удивленно посмотрел на Квинту. – Никогда бы не подумал, что вы умеете так рассуждать.

– Внешность обманчива, не так ли господин Эдин? – Квинта хитро улыбнулась.

 – Вы судите по моему грубому и прямолинейному мужу, который думает, что говорит и говорит, что думает. Кавир прямой человек, но простой как его кузнечный молот. Наверное, за это я его и полюбила.

– Как вы встретились? – заинтересовалась Мари.

– О, моя юная леди, это очень простая история. Кавир был одним из подмастерьев самого лучшего кузнеца в Лидинге, а я обучалась в маленькой школе при храме Авелина, что на Купельной площади. Мы встретились случайно. Столкнулись в толпе, и я упала, выпустив корзину с едой, которую несла с рынка домой.

Кавир уже тогда обладал недюжинною силой. Я помню, как он, весь красный от смущения, пытался вымолвить свои извинения, пока помогал складывать продукты обратно в корзину. Тогда он еще не был таким красноречивым. Это сейчас он постоянно кричит «Эй, женщина, принеси мне пива», а тогда он трясся и чуть ли не терял сознание при одном моем виде, а если я пыталась с ним заговорить, то начиналось такое.