Годовой абонемент на тот свет

Сохранились мраморные ступени с креплениями для прутьев, в прежние времена они придерживали ковровую дорожку. Резные деревянные части перил опирались на причудливую чугунную опору, я разглядела орнамент из птиц, деревьев, фруктов. Да и окна хороши, вместо прозрачных стекол в них витражи. Если отмыть подъезд, привести его в порядок, он станет прекрасным. Но, похоже, жильцам безразличен интерьер. На втором этаже «аромат» отходов жизнедеятельности кошек сменился благоуханием гниющего мусора. На площадке были две квартиры, около двери одной стояло несколько помойных пластмассовых ведер, самых дешевых.

Возле второй находился один контейнер, дорогой, никелированный, но веяло от него тоже не розами.

Я взглянула на створку с надписью, сделанной мелом, «Звонить только тем, к кому пришел». Рядом висели четыре таблички: «Косырев – 1 з.», «Пунькин – 2 з.», «Николаев – 3 з.», «Павлов – стучать долго». Апартаменты напротив радовали глаз дорогой дверью из натурального дуба, на которой висела табличка «Академик Кыштанов».

Я растерялась, где же первая квартира? Я решила узнать у аборигенов и позвонила в дверь ученого.

– Кто там? – спросил из домофона женский голос.

– Простите, пожалуйста, подскажите, где в этом подъезде находится первая квартира? – попросила я.

– Вы не к академику Кыштанову? – осведомилось сопрано.

– Нет. Ищу Антонину Васильевну Марусеву, – ответила я.

– …! Нечего трезвонить занятым людям …! …! Пошла на …! Надоели …! – заорали из динамика. – …! Чтоб вам, тварям, сдохнуть!"

"Я отпрыгнула в сторону, предполагала, что академик – интеллигентный человек, ответит мне вежливо.

С другой стороны, возможно, я сейчас общалась с кем-то из прислуги. Правда, странно, что у ученого работают такие люди.

За спиной послышался скрип, из коммунальной квартиры высунулась старушка.

– Девочка, ты кого ищешь?

– Первую квартиру, бабушка, – ответила я.

– А-а-а! Так она в подвале, – пояснила пожилая женщина, – но не бей ноги, не ходи. Умерла Тоня, жилье закрыли. Никто там селиться не хочет.

– Марусева скончалась? – удивилась я.

– Царствие ей небесное, прости, Господи, ей все грехи. Наверное, да, – перекрестилась пенсионерка. – Погоди, ты, часом, не Хрюша?

Я подошла к двери поближе.

– Нет.

– Ох, простите, – спохватилась старушка, – глаза не молодые, лампочки у нас экономные, вы худенькая, вот я и приняла вас за школьницу. Теперь разглядела. Поди, мы одногодки!

Лично мне приятнее казаться подростком, чем пенсионеркой. Я сняла капюшон.