- Чёй же не спишь? – вопрошала крестьянка.
- Послали к Алексей Данилычу, - молвил мальчишка.
- Барин почует, - мотнула головой Глаша.
Сорванец лихо прорвался мимо мамкиной юбки, пробравшись в покои.
- Отстань от барина! – Глаша бросилась следом за непослушным чадом, да не поспела.
Мальчуган уж толкнул Алексея в плечо, и тотчас же Глаша оттащила сына прочь.
Всяко, опричник уже отошёл ото сна, и с грубой бранью приподнялся на ложе.
- Засранец, и что ж тебе, ублюдок неймётся средь нощи-то? – Алексей сплюнул на пол.
- Помилуйте, барин! Коль бы не поспел к вам, так Афанасий Иваныч высек бы до полусмерти!
- Афоня-то? – пробормотал Басман, проводя по лицу, да вновь оглядел мальчишку с ног до головы, - Говори уже, паскуда.
- Нича, барин, говорить, - молвил мальчишка, замотавши головой, - Токма разбудить и было велено.
Алексей хмуро вздохнул, поглядывая на темень за окном.
«От же бесы – от отчего ж не спится им?»
- Стало быть, - с грубым рыком Алексей насилу поднялся и сел в кровати, - Иваныч явиться просил?
Мальчонка вновь замотал головой, и на сим Басман замер.
Сглотнув, он резко поднялся с кровати.
- Разбудить Фёдора, живо! А опосля, как станет на ноги - взяла ублюдков, и поди-ка хоть куды – к речке постирай чего, али сама надумай, куда. Живо, гоп! – прикрикнул Алексей.
Глаша, не помня себя со страху, схватила сына за руку, и в чём была, босая и простоволосая, лишь в сорочке да платке метнулась прочь безо всякого промедления.
…
Когда Иоанн прибыл в монастырь, его не встречал никто.
Безмолвные стены угрюмо кутались в снег.
Иоанн спешился, оставя Грома у ворот. Беспощадный жестокий мороз едва ли донимал владыку, удручённого думами пред самой тяжёлой исповедью.
Страх не давал переступить порогу святой обители. Иоанн не ведал, с какими словами обратиться к отцу Филиппу, примет ли святой отец его покаяние.
Сглотнув, владыка исполнился мужества.
Двор безмолвствовал. Снег был убран.
Владыка медленно ступал по скрипучей белизне, и вокруг не было ни души.
Всё обратилось каким-то страшным, далёким и до жути живучим видением.
Иоанн предстал перед церковью. Никогда его сердце не полнилось таким благоговейным страхом. Осенив себя крестным знаменем, владыка призвал всё мужество, чтобы переступить порог храма Господня.
В этот утренний час не было прихожан. Иоанн встретился взглядом с исповедником. Высокая фигура ожидала, когда владыка исполнится воли и приблизится к нему.
