Голод 2

- На каком уровне?

Мужчина помолчал, прежде чем мрачно выдохнул:

- На пятом…

С тех пор, как я очнулась, он не садился на кровать…не пытался снова прикоснуться ко мне.

Он напоминал мне зверя, который ходил вокруг невидимой границы, чуя, что его добыча за этими стенами, но не видя ее.

Вот и снова Люк опустился на ступеньки, которые вели к моей круглой кровати, сев прямо на них и облокачиваясь о ее край.

Черное на черном….

В этом совершенно черном мире, мне казалось, что я превращаюсь в тень.

В безликого потерянного призрака, который не мог выбраться из этих заколдованных стен.

Черная кровать, застеленная черными шелковыми простынями, в черных стенах, под черными сводами ночного неба с сотнями искусственных звезд….мои черные волосы на этом шелке и черный кружевной халат, который не скрывал совершенно ничего.

Его черная, как всегда расстегнутая до ремня рубашка, и черные очки, которые он не снимал никогда.

Я плакала так много, что иногда мне казалось, в моем теле больше нет жидкости, кроме слез.

Нет крови, нет внутренностей - одна лишь вода, которая текла из глаз стуками, даже когда я спала.

Вот и сейчас, видя свое отражение в черных очках, я снова чувствовала, как слезы поднимаются по горлу, затмевая зрение и делая тяжелыми ресницы.

Я вспомнила Кэти и то, как мы когда-то обсуждали эту странную особенность Люка.

- Может с его глазами какой-то изъян? Или он слепой? – хмурилась моя зеленоглазая красивая подруга, пока мы сидели на нашей светлой уютной кухне, слушая дыхание океана за ее стенами.

- Для слепого он неплохо ориентируется в пространстве, - я качала головой, теряясь в догадках, почему наш новый странный клиент никогда не снимал своих черных очков, где бы не находился. Даже в помещении, где не было яркого солнца, способного причинить вред глазам.

- Тогда видимо с его глазами что-то не так, и от не хочет пугать окружающих.

Казалось, что это все было в прошлой жизни…

Кэти, наш дом, мои питомцы….и Генри.

Казалось, словно этого и не было вовсе в этом черном удушливом мире, который походил на золотую клетку, если бы не тупая боль внизу живота, которая иногда давала о себе знать.

Она единственная говорила мне о том, что все было реальностью, а не плодом моего воображения.

- Тебе все еще больно?

Люк смотрел на мою руку, которую я положила на живот, не шелохнувшись, и чуть опустив голову.

Несколько дней назад я сказала, что со мной все в порядке, и больше нет необходимости в помощи Габриеллы.