— Вася, — хмурится Макар, но я уже на грани истерики.
— Качественный, жесткий трах. Но если у тебя все ещё проблемы с потенцией, я схожу к Илию. Кажется, я ему приглянулась, — шиплю ему в лицо, злю и хочу, чтобы он проявил эмоции, а не стоял бревном.
Но, кажется, я ошибаюсь. Он просто молчит. А мне вот что прикажешь делать? Как еще ему сказать, что для меня жизненно необходимо ощутить себя живой именно с ним.
Уже хочу развернуться чтобы уйти, чтобы залить боль обиды слезами, что уже комком собираются в горле.
Но шею грубо накрывают горячие пальцы. Макар разворачивает меня к себе, припечатывает лбом лоб и рычит:
— Хрена с два. Я не для того вырвал тебя из ада, чтобы отдать солдафону.
Радуюсь, что мои слова подействовали. Судя по бугру между ног, с его потенцией полный порядок, а главное, что у меня есть возможность снова пошутить.
— Разве ты не был точно таким же солдафоном?
— Я был лучшим из лучших.
Я залихватски улыбаюсь и запрыгиваю к нему на бедра, хватаю шею, царапаю. И тут же шумно и счастливо выдыхаю, чувствую на заднице такие привычно жесткие руки.
— Тогда докажи мне это.
Макар несёт меня подальше от спящих, почти впихивает в ближайшую дверь ванной, но тут же выругивается.
— Что? — не понимаю, уже схожу с ума от острого как плеть желания. И мне кажется меня снова ею бьют, только направляя удар прямо в мозг.
Макар кивает назад, и я поворачиваю голову и ахаю."
"Душ, оказывается, занят. Запотевшую кабину заняли аж три человека. Так и хочется спеть песню: «Это коммунальная» … И у меня просто отваливается челюсть, когда я вижу, что Захар с Ренатом делают с бедной девочкой.
Что-то невообразимо пошлое и грязное.
Насаживают на два члена и совершенно не замечают сквозняка, который мы внезапно создали, застывшие перед этим возбуждающим зрелищем.
Макар усмехается, качает головой и, прикрыв двери, выходит, так и не спустив меня с рук.
— Похоже стресс не у одной тебя.
— Ты знал о них? — прижимаюсь ближе, думая, кстати, что никогда не фантазировала о групповом сексе.
— Они и не скрывают.
Макар относит меня в кладовую и сажает на полочку, я играю пальчиками с его острым, плоским соском и задаю вопрос:
— А ты бы хотел… ну…
— Я сегодня убил человека, который просто подумал о возможности тебя трахнуть, и Илию грозит то же…
Закрываю твердую линию рта поцелуем и мягко улыбаюсь.
— Не надо никого убивать, ведь мне нужен только ты, — раздвигаю ноги шире, чтобы Макаку было удобнее втиснуться.
